— А вон за церковью домик поповский, — глазастый Серега углядел дымок над припорошенной снегом крышей. — Может, туда постучаться? Не оставят же православных за воротами зябнуть.
— Твоя правда, — согласился господин сибирский губернатор. — Крикни Кузьме, чтобы туда правил.
Стылый ветер задувал всерьез, и снег уже звонко скрипел под колесами, пока карета с гербами на дверцах поворачивала в нужную сторону. Надо было еще не устроить ДТП с какой-нибудь телегой, наехало их сюда изрядно.
Была немалая вероятность, что гостеприимством сельского батюшки уже кто-то воспользовался, но тут путникам повезло: видимо, пока купцам хватало мест в придорожной гостинице со встроенной функцией кабака. Ведь здесь не деревня — село с церковью, а значит, и гостевой дом большой. У поповских же ворот свежих следов копыт и колес не наблюдалось. Серега выскочил из кареты и, кутаясь в теплый плащ по самые глаза, постучал в ворота.
В ответ забрехала собака. Судя по тому, что ее лай не сопровождался звоном цепи, четвероногий сторож свободно бегал по двору.
— Кто там? — почти сразу послышался грубоватый мужской голос.
— Путники, добрый человек, — прокричал в ответ Сергей. — Едем в Петербург по делу государеву. Пустите переночевать людей православных?
Вместо ответа сквозь подвывания ветра послышались тихое деревянное постукивание и глухой звон металла: кто-то отпер дверь в избу. Затем проскрипел снег под ногами и в калитке открылось маленькое окошко. В нем тут же появилось бородатое лицо. Завидев карету с гербами, которую подсвечивали два фонаря, и помянутых путников, бородач молча отодвинул засов на воротах.
Не прошло и пяти минут, как путешественники стояли на входе в горницу и, трижды перекрестившись, кланялись красному углу со словами: «Господи, помилуй!» — и хозяевам дома, желая им доброго здравия. Старинный русский обычай, который в деревнях и домах священников соблюдали неукоснительно. Семья сельского батюшки встречала их в полном составе — сам поп, симпатичная невысокая женщина лет чуть менее сорока, сын-подросток, две девчонки помладше и малыш годков двух от роду, а за ними позади стоял тот самый бородач — не иначе наемный работник. И все поклонились земно в ответ.
— У нас вечеря, так мы гостям за столом будем рады, — сказал батюшка, как-то странно поглядев на огромную фигуру важного путника в добротном полушубке, из-за которого выглядывал мундир с широким золотым позументом. — Коль вы из Москвы, так и новости знатные привезли.
— И из Москвы, и Казань проезжали, а сами из Тобольска будем, — сказал Черкасов. — Много чего видели, расскажем.