Но затем всё вдруг внезапно прекращается.
Глубокий вдох свежего воздуха разгоняет сковывающий сознание чёрный туман и мышцы всего тела неожиданно расслабляются. Несколько долгих секунд я лишь дышу с закрытыми глазами, зарывшись пальцами в волосы на голове, но спустя всего пару кратких мгновений стремительно крепнущий разум привычно берёт под железный контроль дыхание и сердцебиение, выравнивая их и безжалостно гася последние очаги паники и шока.
С охватившим меня необычайным спокойствием опустив руки на согнутые колени, я открыл глаза и обвёл помещение медленным, внимательным взглядом.
Длинный проход впереди заканчивается полураспахнутой дверью, и из проёма льётся тусклый, бледно-синий свет, благодаря которому можно разглядеть всё остальное окружение.
Изголовьями к стене справа стоят в ряд десять коек. Все, кроме моей, скрыты полупрозрачными занавесками. Рядом с каждой стоят неработающие медицинские анализаторы и небольшой столик с инструментами. Окон нет. У левой стены точно такой же ряд из десяти коек. Освещение не работает. Шкафы по обе стороны от меня, и некоторые с выломанными дверцами, вдавленными внутрь словно от удара или висящими на одной петле.
А ещё здесь была кровь. Прямо подо мной.
Я опустил руку и задумчиво провёл пальцами по неровным разводам высохшей крови, ощущая каждый шероховатый бугорок.
Ей от силы несколько дней. И тот, кто её пролил, сидел ровно на том же самом месте, где и я сейчас. И, судя по брызгам, его ударили сверху — я слегка повернул голову, взглянув за плечо — видимо, нападающий сидел прямо на этом столе. Но так как тела нет, скорее всего жертву подняли к себе, и я найду труп либо на столешнице, либо на противоположной стороне. Если, конечно, его не забрали с собой.
Я устремил взгляд вперёд, прямо на полураспахнутую дверь.
Но кому-то всё-таки удалось убежать отсюда. Убежать в панике, даже не заперев за собой толстую бронированную дверь. А зря — это могло бы задержать или и вовсе остановить преследователя.
Мои глаза вновь остановились на пыльных, тускло поблескивающих занавесках, и я на несколько мгновений перестал дышать, тщательно прислушавшись к царящей вокруг мёртвой тишине.
И тогда я услышал.
Мои зрачки дрогнули.
Дыхание. Лёгкое, глубокое, тихое, размеренное дыхание. И едва услышав его, по моему замершему сердцу прокатилась волна холода.
На девятнадцати койках, без единого движения, скрытые за висящими подобно балдахинам занавесками, лежало девятнадцать человек. Вне всяких сомнений, это было так.
Но не сам факт их присутствия и не само их дыхание заставило меня внутренне напрячься.