Совет собирался к полудню.
На этот раз не в большом зале для приёмов, а в родовой палате Рейваров — помещении с высоким сводом, где на стенах были вырезаны имена предков, а над центральным столом висел герб: чёрные крылья, пламя и горные вершины. Здесь не было музыки, серебряных украшений и красивых улыбок. Только камень, свет зимнего дня из узких окон и старые правила, которые теперь должны были услышать живых детей.
Риан и Лира пришли вместе с Каэлем.
Элиана шла рядом, но немного позади. Не потому, что уступала место из страха. Потому что сегодня дети должны были войти как наследники рода, а не как те, кого прячут за её спиной.
Риан держал отремонтированную лошадку. Новое ухо чуть отличалось по цвету, и он явно гордился этим отличием. Лира держала папку с рисунками и зелёную ленту в волосах. Она всё ещё волновалась, но уже не цеплялась за рукав брата так отчаянно. Иногда касалась его пальцев — и отпускала.
Старший советник поднялся при их входе.
Советница с цепью на плечах сидела неподвижно, лицо её было каменным. Селеста стояла у дальней стены рядом с представителем рода Вейр, прибывшим утром после срочного вызова Совета. Этот мужчина — седой, сухой, с лицом не мягче северного камня — не смотрел на неё с сочувствием. Селеста это понимала. Её поддержка таяла не в криках, а в молчании собственного рода.
Дорены в палате не было. Её уже увели из хозяйственного крыла, лишив ключей, списков и права отдавать распоряжения. До окончания решения Совета она оставалась под надзором, а потом должна была покинуть земли Рейваров без права служить в домах, где есть дети-наследники. Для неё это было хуже громкого позора: она теряла именно то, ради чего столько лет держала чужие двери закрытыми.
Старший советник открыл заседание.
Говорили долго.
О подложном распоряжении. О вмешательстве рода Вейр. О действиях Дорены. О прежних записях Элианы Морвен, которые показали не вину детей, а холодный механизм взрослого страха. О проявлении силы Риана в старой башне и о том, что пламя было остановлено домашним кругом. О рисунках Лиры, которые не разрушали порядок, а помогали ей говорить тогда, когда взрослые не слушали.
Советница пыталась спорить.
— Ранняя сила требует строгого наблюдения.
Элиана ответила спокойно:
— Тогда наблюдайте за тем, как они живут дома. Не за тем, как они ломаются вдали от него.
— Дом может быть слишком мягок.
— Дом должен быть достаточно честен.
— Вы не рождены в драконьем роду.
— Зато дети сами приняли меня в свой круг.
Старший советник не перебил.
Каэль говорил мало. Но каждое его слово ложилось тяжело.