Моя железобетонная уверенность вдруг дала трещину. Мой разум лихорадочно ухватился за новую, спасительную мысль. Ведь я уже вмешалась в этот чудовищный механизм! Маленький Луи-Шарль, которому суждено было сойти с ума и умереть в сырой камере Тампля, сейчас мирно спит в Неаполе под присмотром Бьянки и нянчит кота Персика. Я вырвала его из жестоких шестеренок истории.
Что, если история — это не заранее написанный сценарий? Что, если наше дерзкое похищение дофина стало тем самым толчком, который изменил русло реки? Возможно, Мария-Антуанетта, зная, что ее истинный наследник в безопасности, перестала совершать роковые ошибки и плести отчаянные интриги с иностранными державами? Возможно, именно поэтому король так покорно сдался и подписал Конституцию, решив спасти то, что осталось?
Я смотрела на спокойное, любимое лицо мужа, освещенное неровным пламенем свечи, и мне так отчаянно, так сильно захотелось ему поверить. Захотелось забыть страшные параграфы из учебников истории моего мира.
— Ты думаешь… все действительно наладится? — с надеждой спросила я, и мой голос едва заметно дрогнул.
— Я уверен в этом, моя любовь, — Василий Петрович ласково провел костяшками пальцев по моей щеке. — Революция закончилась. Завтра начнется новая эпоха.
Я закрыла глаза и положила голову обратно ему на плечо. Мой разум изо всех сил цеплялся за эту хрупкую, светлую иллюзию. Я позволила себе поверить, что кровь больше не прольется, что мы обманули саму судьбу. Впервые за долгие месяцы тревоги я заснула в объятиях мужа глубоким, спокойным сном, моля Бога лишь о том, чтобы граф оказался прав.
глава45.Перемены
Утром, спустившись во двор, я не обнаружила на конюшне нашего веселого конюха Бертрана. Вместо него седло натирал новый юноша, представившийся Мишелем. У него был изящный профиль, тихий голос и совершенно белые, тонкие пальцы без единой мозоли. Я не стала ни о чем расспрашивать мужа, лишь понимающе улыбнулась ему за завтраком. Наша тайная перевалочная база для беглых аристократов продолжала работать. И это негласно подтверждало: несмотря на все заверения графа о наступившем мире, он и сам предпочитал держать порох сухим.
Днем мы с Василием Петровичем отправились на прогулку в парк. Стояла прозрачная, золотая осень. Воздух был по-особому свеж, а под ногами шуршали желтые листья. Навстречу нам чинно шел наш сосед Трюбо — весьма влиятельный депутат Учредительного собрания. Завидев нас, он приветливо снял шляпу. Мы обменялись любезными поклонами и дежурными улыбками, словно старые добрые знакомые в самой мирной стране на свете.