— Сумасшедшая… Моя храбрая, безумная девочка, — шептал он, зарываясь лицом в мои запыленные с дороги волосы. — Как ты могла приехать сюда одна?
— Я приехала за вами, — счастливо всхлипнула я, обнимая его за шею. — Там, на юге, так не хватает твоего занудства.
Глава 44. Сомнения
Мягкий свет свечей выхватывал из полумрака спальни смятые шелковые простыни. После долгой разлуки, после всех страхов, дорожных тягот и тревог, наша близость была отчаянной, нежной и исцеляющей. Я лежала, положив голову на грудь мужа, и слушала ровный стук его сердца. Его рука ласково перебирала мои разметавшиеся по подушке волосы. За окнами затихал ночной Париж, все еще празднующий принятие Конституции.
— Тебе не стоило так рисковать, моя безрассудная героиня, — тихо произнес Василий Петрович, поцеловав меня в макушку. — Но видит Бог, я никогда не был так счастлив, как сегодня, когда двери кабинета открылись и на пороге появилась ты.
— Я не могла больше ждать в Неаполе, — прошептала я, прижимаясь к нему крепче. — Газеты писали страшные вещи. Я приехала, чтобы забрать вас с Жозефом. Пора уезжать, Василий. Париж скоро утонет в крови.
Граф тяжело вздохнул и, чуть отстранившись, заглянул мне в глаза. В его взгляде читалась снисходительная, успокаивающая уверенность опытного политика и дипломата.
— Ты слишком впечатлительна, душа моя. Газетчики всегда сгущают краски ради тиражей. Поверь мне, худшее уже позади. Кризис миновал.
— Миновал? — я недоверчиво приподнялась на локте. — После расстрела на Марсовом поле? После того, как король пытался бежать и его вернули под конвоем?
— Именно поэтому, — кивнул муж. — Радикалы получили жестокий, но необходимый урок. Дантон бежал, Марат прячется, якобинцы расколоты. Умеренные силы, наконец, взяли верх. Людовик подписал Конституцию, признал свои ошибки и примирился с нацией. Собрание ликует, народ устал от бунтов и хочет покоя. Европа тоже отступит, увидев, что во Франции установился законный порядок. Нам нужно пробыть здесь еще совсем немного, закончить дела посольства, и мы спокойно вернемся в Италию. Без спешки, без риска и паники.
Я слушала его уверенный, бархатный баритон, и в моей душе поднималась странная буря. Я знала будущее. Я знала про штурм Тюильри, который должен произойти следующим летом. Знала про сентябрьские убийства, про эшафот на площади Революции, про якобинский террор и лезвие гильотины, которое не пощадит ни короля, ни королеву, ни тех самых «умеренных», в которых сейчас так искренне верил мой муж.
Но… так ли это теперь?