В бою этот прием был бесполезен. Энергозатраты — чудовищные. Мышцы, настолько напитанные Духом, дубели, теряли подвижность. Я не мог нормально двигаться, не мог бить, не мог уклоняться. Эффектно, но совершенно неэффективно.
Но как визитная карточка Практика работало идеально.
Продержал ауру секунд пять. Потом отпустил. Дух схлынул, мышцы осели, тело вернулось к обычным размерам. В голове шумело, перед глазами стояла легкая пелена. За пять секунд я опустошил свои резервы почти на треть.
Перелез через ограду и быстрым шагом пошел прочь. Через три квартала нашел круглосуточную столовую: тусклый свет в окнах, запах щей и хлеба.
Сел за угловой столик: спиной к стене, лицом к двери. Заказал чай, закинул в него пять или шесть ложек сахара, чтобы хоть как-то восполнить силы. И просто принялся ждать.
В столовой было тепло и тихо. За столом в другом углу извозчик с обветренным лицом клевал носом над тарелкой. У стойки двое рабочих негромко обсуждали что-то, позвякивая ложками.
Прошло минут двадцать. Чай закончился, и я заказал второй стакан. Вдруг дверь столовой скрипнула — внутрь вошел человек. Очень высокий, худой как жердь, пожилой — лет за шестьдесят, а скорее и за семьдесят. Одежда — поношенная до лохмотьев, слой на слое. Волосы — длинные, грязные, спутанные в колтуны. Борода такая же. Лицо — обветренное, с глубокими морщинами.
Совершенно обычный на вид бездомный. Один из тысяч в Вязьме. Я скользнул по нему духовным зрением и не обнаружил ничего.
Ни капли Духа. Пусто, как у человека, который никогда в жизни не касался энергии. Как у крестьянина из глухой деревни. Как у меня самого до того, как Звездный научил меня первой позиции.
Старик прошел через зал: не торопясь, шаркая подошвами по грязному полу. Извозчик даже не поднял головы. Рабочие у стойки скользнули по нему безразличным взглядом и вернулись к разговору.
Он остановился у моего столика. Посмотрел сверху вниз — глаза серые, тусклые, будто выцветшие, без выражения. И сел напротив.
Работник столовой — молодой, в мятом фартуке — вышел из кухни и широкими шагами двинулся к нам.
— Эй, дед, — сказал он, нависая над стариком, — сюда нельзя. Иди отсюда.
Старик посмотрел на парня снизу вверх с полным безразличием во взгляде.
— Он со мной, — сказал я.
Работник поднял на меня взгляд. Осмотрел — молодой, в приличной одежде. Потом снова посмотрел на старика — лохмотья, грязь, борода до середины груди.
— С вами?
— Со мной.
Работник хотел что-то сказать, но передумал, пожал плечами и отошел.
Старик все молчал и смотрел на меня.
— Есть хотите? — спросил я.