Но большой вопрос, где взять денег даже на нее.
Двери медицины, как пообещал Извеков, передо мной закрыты.
Ну, посмотрим. Мало ли что обещают в припадке ярости. Жизнь — штука извилистая, и даже у толстых докторов с дядей в Департаменте МВД влияние не безгранично. Петербург — город большой. Больницы, клиники, частные практики, благотворительные лечебницы, фельдшерские пункты при фабриках… Найдется что-нибудь. Должно найтись.
Но это я так себя успокаивал, и знал, что успокаиваю.
Потому что Извеков — не просто разозленный толстяк. Извеков — человек очень мстительный. Это я и так понял, да и Костров мне говорил.
Ладно. Допустим, медицина подождет. Временно. Надо просто на что-то жить, пока всё не уляжется. Можно пойти письмоводителем в контору, можно репетиторствовать — гимназический аттестат позволяет натаскивать купеческих детей по арифметике и грамматике. Платят за это, конечно, гроши, но на хлеб и квартиру хватит. А дальше видно будет. Дальше всегда видно.
Но есть еще кое-что, о чем не хочется думать, но думать надо.
Кудряш.
У Извекова есть не только связи в медицинском мире. У Извекова есть Леонид Кудряш, человек с перебитым носом и навыками, приобретенными не в университете. И Кудряш на меня зол — отдельно, лично, помимо всякого Извекова.
Надо быть осторожным. Надо ходить и оглядываться. Не задерживаться в темных дворах.
Надо быть очень осторожным.
Я повторил это про себя дважды, и вдруг услышал шаги.
Мягкие. Осторожные. Будто кто-то поднимался по лестнице, стараясь не скрипеть ступенями, и у него это почти получалось — почти, потому что наша лестница скрипела на каждом шагу, и заставить её замолчать не смог бы никакой акробат.
Я замер.
Шаги приближались. Третий этаж. Площадка. Поворот. Четвертый этаж.
Это шел не Николай Степанович — тот ступал тяжело, по-военному, каблуками. Не Прохор — у слесаря походка быстрая, через две ступени. Не Федор — дворник шаркал. Не Полина, не Графиня, не Крестов и не кто-то еще из жильцов. Я уже выучил каждого из них по звуку шагов.
Этот человек был чужой. Кто мог явиться за мной на ночь глядя⁈
Шаги остановились у моей двери. Пауза — секунда, две, три. Я лежал не двигаясь, даже дыхание задержал.
Стук. Негромкий, костяшками пальцев, три коротких удара.
Я сел на кровати.
Глава 2
…Я открыл дверь рывком, пожалев, что в руке нет чего-нибудь увесистого в качестве оружия.
На пороге стоял незнакомый человек лет пятидесяти, в темном сюртуке. Лицо продолговатое, выбритое до синевы, с тяжёлыми мешками под глазами. Он держал шапку в руках.
— Вадим Александрович Дмитриев? — спросил он негромко.