Кстати, стоило только заглянуть в переднюю часть захваченного нами сооружения, как сразу же стало понятно, что словосочетание «боевая рубка» ему действительно подходит больше всего. Будто на него и шили.
И да, чем больше я бродил внутри, понятнее становилось, что какая же это, блин, хижина? Но это складом сооружение все же служило. Точнее — и складом тоже.
Задняя треть объема, отделенная от коридоров, где мы только что рубились переборкой, была заполнена мешками с металлическими градинами почти под потолок, к аппарели — а это действительно, была она — можно было добраться только по очень узкому проходу.
По вольным прикидкам получалось, что во время штурма мы втроем добыли не меньше трех тонн местных копеек. И это не считая массы металлических инструментов, почти десятка странных ружей и пушки, на подвижном лафете. Все это действовало на неизвестных нам принципах, но куда больший интерес вызывало у меня само захваченное сооружение.
Невозможно было не предположить, что ее предназначение, совсем не в том, чтобы дожидаться редких гостей, неподвижно стоя на здешних развалинах. Слишком уж технологично и ухоженно оно выглядело.
Вечер того же дня
Народ начал возвращаться не раньше чем через час после нашей — не побоюсь такой оценки — оглушительной победы. Да и то, все сильно упростили самодельные белые флаги, вывешенные с обоих концов нашей добычи. Нашелся удобный выход на крышу, где мы их и приспособили.
В этом бою отряд потерял шестерых убитых — всех, в кого попали из необычных ружей, и одного легкораненого. Бойцу засадили топор в спину — единственная сколько-нибудь серьезная рана, что сумели нанести семеро англоязычных работяг.
Мы с Боцманом, народ, конечно, успокоили. Сообщили, что восьмой тоже не ушел, но в дальнейшей суете участия не принимали. Весть о добыче мгновенно смыла горе от понесенных потерь.
Пока остальные бродили среди мешков с металлом, пытаясь высчитать свою долю, «если это все допереть в Урюпинск», мы в это время расспрашивали моего личного пленника. Да, тот чувак с фальцетом тоже выжил.
Конечно, не с моим знанием иностранных языков обтяпывать такие дела, но тут повезло: хотя бы у напарника дело в этом плане обстояло заметно получше.
Надо признать, в новом мире хватало и таких, что не затыкались, вспоминая прошлое, но большинству это не нравилось. Слишком многое осталось на Земле, и слишком уж туманным выглядело будущее здесь. Именно поэтому мы с Боцманом поначалу не особо общались на эти темы, однако за последние несколько часов я узнал о нем куда больше, чем за предыдущие две недели.