Уж не знаю, как там Боцман, но мое первое «буэ!» плеснуло на землю хотя бы выпитой в пути водой. А вот все последующие попытки опорожниться лишь настолько болезненно сдавливали грудную клетку, что казалось, ребра сейчас реально треснут. В итоге рот лишь наполнялся смесью из слюны и желчи.
Такая кислая гадость и сама по себе способна была спровоцировать организм на настоящее извержение, но как раз извергаться-то было и нечем. В итоге изнутри опять лезла желчь, а в организме самопроизвольно сложился какой-то невыносимо мерзкий и болезненный круговорот.
— О, Господи, — простонал я некоторое время спустя, когда все же получил возможность издавать хоть какие-нибудь новые звуки.
Надо признать, на некоторое время у меня полностью пропал интерес к происходящему вокруг и, когда рвотные судороги неожиданно закончились, с удивлением обнаружил у себя нездоровую попытку что-то рассмотреть в сброшенной организмом жиже. И дело было совсем не в зелено-желтых брызгах.
Оказывается, я облевал самое настоящее богатство…
В небольшой ямке среди корней, куда попала часть рвотной массы, собрались упавшие с дерева прошлогодние и уже подсохшие градины. Черт возьми, да за ту дюжину-полторы горошин, что я смог рассмотреть, Надежда Витальевна у себя в мыльне, позволила бы мять свои сочные телеса дня три, если не больше! Наверное, я и в самом деле успел достаточно обжиться, чтоб воспринимать местные особенности, как свою новую и самую настоящую реальность.
— Вот же гадость… — произнес я больше по инерции, чем и впрямь от отвращения.
— Ага! — уныло, но многословно поддержал меня напарник, а теперь еще и по совместительству спаситель. — Я сейчас будто всего себя собрался выблевать! Кто бы мог подумать, что мы с тобой такие слюнтяи…
— Вот не надо тут, — попытался я выпрямиться, но не смог и снова скрючился. — Не слюнтяи, а люди с тонкой душевной организацией, может даже интеллигенты. Ну а некоторые «среди нас» и вовсе студенты-филологи… — попытался я увильнуть от ярлыка.
Шутка была так себе, но Боцман в ней что-то привлекательное все-таки рассмотрел. По крайней мере, тему он снова поддержал:
— Ну да, облевались, значит, вместе, а слюнтяем останусь один? Не, так дело не пойдет… — хохотнул он и тут же негромко застонал. — Ой-й…
Судя по всему, тошнило его, как и меня — «в сухую».
— Это что же, получается, — заржали в кустах позади, — прибили одного единственного голопузого, и облевали половину оазиса? Хороши же, головорезы…
— Так не головорезы мы, — отмахнулся я не оборачиваясь. — Герои-первопроходцы, может даже «добытчики» — это да! А «головорезы» — это те, кто недавно приходил грабить Урюпинск…