— А-а-ааа! — пронзительно взвыл незнакомец и, замахиваясь, метнулся навстречу.
Я притормозил, старясь, как показывали, принять лезвие на щит, чтоб позволить ему соскользнуть и не повредить важную вещь, но этот мудак, оказывается, всего лишь отвлекал. Стоило мне только замедлиться, как я тут же получил мощный удар ботинком в самый низ щита, и на несколько мгновений потерял способность видеть нападающего. Мой собственный щит напрочь перекрыл мне обзор…
Уж не знаю, чего именно собирался мне прорубить этот ловкий гаденыш, но положение спас бежавший следом Боцман. Судя по всему, прыткий чужак его появления просто не ожидал. Стоило мне наконец-то открыть себе обзор, как я с облегчением рассмотрел чужака, пытающегося сняться с копья напарника.
В тот момент, когда он всадил копье в открытый бок врага, взгляд у него было просто зверский. Боцман явно получал удовольствие от своей победы, и в том, что это именно победа — сомневаться не стоило. Копье нападающий получил в левый бок, но даже правая — казалось бы, не пострадавшая рука была уже не способна наносить удары. Напарник довольно легко перехватил его попытку воспользоваться топором, всего лишь с силой толкнув свое копье вперед.
— Oh my God, oh my God, how it hurts… (О, мой Бог, о Боже, как больно…) — простонал чужак, и опустился на колени, по-моему, удерживаемый сейчас только пронзившим его оружием.
Боцман снова надавил на копье, вызвав очередной жалобный вскрик мужика, и позволил тому наконец-то упасть. После чего он подступил ближе, предусмотрительно наступил на топорик, лежащий рядом с рукой поверженного, и с силой несколько раз обрушил извлеченную из-за пояса дубинку на голову противника.
Все это время я так и простоял наблюдая за происходящим, и уверен — смог бы даже повторить это порядок действий, но наблюдать, как добивают со стороны, оказалось неожиданно тяжело. Рот наполнился чем-то кислым, и — «Буэ!» — в следующую секунду меня вывернуло. Мгновение спустя спаситель последовал моему дурному примеру.
* Бурнус — очень широкий, просторный мужской или женский плащ с капюшоном из сукна или тонкого войлока, изначально светлых тонов, орнаментированный тесьмой, шнурами и аппликациями в восточном стиле. Был распространен у арабов и берберов Северной Африки, оттуда проник в Европу во время Крестовых походов.
Второе дно
День 63, все то же утро
Ранний подъем, четыре-пять километров до оазиса и вся последующая смертельно-опасная суета — очевидно, они растворили не слишком плотный завтрак, будто его и не было. Так что неожиданно выяснилось, что блевать просто нечем.