Тингол в своем желании получить сильмариль тоже не преследует положительные цели. Давая Бе́рену задание, Тингол считает, что он оградил себя от последствий. Ведь Тингол заберет себе сильмариль только тогда, когда Бе́рен выполнит задание. Мотивом Бе́рен при выполнении задания было не обретение сильмариля ради него самого – скорее, он стремится к одной форме чистоты, чтобы достичь другой в лице Лутиэн.
Проблемы Феанора проистекают не только из использования сомнительных средств для достижения цели. Сама цель сомнительна из-за его отношения к камням. Чистота света сильмарилей не принадлежит Феанору. Ни у кого нет права на абсолютную доброту. Ею должны обладать все. Без света, созданного природой, взращенного валар и запечатленного в сильмарилях, Великие Драгоценности были бы не более чем красивыми, но безжизненными драгоценными камнями. Претендуя на сильмарили, Феанор пытается присвоить себе их сущность и объявить чистое добро своим собственным творением. Но добро пришло из земли и от валар. Такая гордыня и высокомерие со стороны Феанора были недопустимы. Последовавшие за таким отношением действия привели к двум указам валар, запрещающим покидать Валинор, и к падению нолдор.
Моргот извратил чувства эльфов и их стремление к чистому свету, превратив их в жажду обладания и господства над светом. Падение Адама произошло в результате непослушания. Падение Феанора и нолдор также проистекают из непослушания, а не из простого желания вернуть себе сильмарили. Даже в своем имени Феанор несет семена собственного падения. Он тоже является воплощением света – его имя означает «Пламенный Дух». В своем мастерстве и творчестве он олицетворяет огонь как катализатор для создания красоты. Однако огонь в другом проявлении может поглотить, и именно это происходит с Феанором. Разрушительная стихия огня уничтожает благородные черты характера Феанора, сделав его подлой личностью. Огонь созидания, который управлял им, в конечном счете поглотил его. При создании сильмарилей он руководствовался самыми высокими целями – сохранить свет Древ и славу Бессмертных земель. За такой поступок он заслужил похвалу Йаванны. Но огонь его собственного творения извратил его, и он «проникся к сильмарилям любовью, граничащей с жадностью, и не позволял смотреть на них никому, кроме отца и своих семерых сыновей; теперь редко вспоминал он о том, что свет, заключенный в самоцветах, создал не он [66] » [14]. Именно ложь и обман Моргота подточили волю и мораль нолдор до такой степени, что они могли действовать только саморазрушительным образом.