— А если, как ты говоришь, не бахнет, — усмехнулась Анна, — то я слетаю и помогу ему это сделать.
— Неплохая мысль, но только нужно не забывать — хотя эшелон это очень достойная цель для уничтожения, но в данной конкретной ситуации, пользы от этого лично нашему отряду будет немного — разве что удовлетворение от проделанной работы. А вот главной цели — добыть себе боеприпас — мы не достигнем, — напомнил я и добавил: — Поэтому будем стараться запугать машиниста в меру и не дать ему покинуть своё рабочее место до полной остановки эшелона. Я думаю, психологический удар металлическими группами типа «Металлики» или «Слейер», вместе с одновременными убеждениями, в данной ситуации, вполне будут уместны.
— Ох, — вздохнул Самсонов. — Не хотел бы я оказаться на их месте. Эти ваши «Металлики» меня чуть с ума в домике не свели. Хоть я и без сознания почти был…
На это никто ничего не сказал.
— А кто будет говорить с машинистом? — спросил Лазутин.
— Кудрявцев, — ответил я. — У него язык лучше всех поставлен.
— Поставлен — не поставлен, — усмехнулся Сергей, — главное, чтобы слова нужные нашлись. «Остановись, или умрёшь» — этого думаю любому будет достаточно.
— А если он с испуга не поймёт? — спросила Анна.
— Поймёт, — сказал Кудрявцев. — У страха глаза велики. Сама представь: темнота, только шум колёс, унылая поездка, а тут тебе голос: «Ахтунг! Сдавайся или умрёшь!». Думаю, в той ситуации, мало кто с таким справится сможет.
Я был с ним полностью согласен — неожиданное и разрушающее психологическое давление на потенциальную жертву должно будет принести свои плоды.
— А если он не немец? — вдруг спросил Самсонов. — Если русский? Или поляк, которого угнали?
— Тогда тем более остановится, — ответил Кудрявцев. — И ещё спасибо скажет, если мы его отпустим. А ведь можем и не отпускать, он же по сути является пособником оккупантов и везёт не шоколадки или детские игрушки, а боеприпасы которыми будут убивать наших людей.
Правда была суровая, но это была правда войны и никто из нас ничего с этим поделать не мог.
Наутро все занимались кто чем: Анна — наблюдением, Кудрявцев — подготовкой к операции, а я, Лазутин, Самсонов и даже Галина Ивановна с Ваней, собирали новые найденные дроны.
Гексакоптеры лежали в коробках — пять штук, аккуратно упакованные, с заводскими пломбами.
— Красивые, — сказала Галина Ивановна, разглядывая один из них. — И не скажешь, что они убивать умеют.
— Они не убивать умеют, — поправил я её, — они груз возить умеют. А уж какой груз — это мы решаем.
— Всё одно, — вздохнула женщина. — Техника есть техника.