— Да какой там жребий? — отмахнулся Сергей. — Я с дядькой Кондратом сыграю. А вы пока в теннис.
Самсонов взял кий неуверенно — видно было, что он никогда в жизни не держал в руках ничего подобного.
— А как им… это… — начал он.
— А вот так, — Кудрявцев встал сбоку, показывая. — Руки вот так, кий на опору, и толчок. Главное — бить точно!
— Гм, — усмехнулся старик. — Это я умею.
Он прицелился, толкнул кий — и шар покатился прямо в лузу.
— О! — удивился Кудрявцев. — А вы говорите — не умею.
— Новичкам везёт, — заметил Лазутин в очередной раз поднимая пропущенный от Галины Ивановны теннисный шарик.
— Один — ноль, — заявила женщина улыбаясь.
На это бывший преподаватель лишь поморщился, а потому вздохнув, пробурчал:
— Всем новичкам везёт, кроме меня.
И уже вскоре Галина Ивановна произнесла:
— Два — ноль… Соберитесь Эдуард Алексеевич.
Для того чтобы турнир проходил в более весёлой атмосфере, я включил мультфильмы. И нужно сказать именно этот трюк помог мне занять не последние, а предпоследние место — по неудачам меня обогнал только Лазутин, который вообще оказался совсем не обучаем данным видам не совсем массового спорта.
— Не для меня это, — повторил он, занимаясь всё тем же — поднимая с пола теннисные мячики. — Я человек кабинетный.
— Ничего, научитесь, — успокаивающе сказал ему Кудрявцев.
— Это вряд ли — не моё, — вздохнул тот. — Это в вас, молодых, энергия бьёт. А я уже… — он махнул рукой и не договорил.
Самсонов, который только что выиграл у него, похлопал преподавателя по плечу:
— Ничего, Эдуард. У каждого своё. Вы вот в рациях понимаете — и, слава богу. А это что — это не важно…
Лазутин вымученно улыбнулся, вздохну и, покосившись на меня, как бы невзначай сообщил нечто такое, отчего мы все чуть в обморок не упали.
— Тут такое дело, Николай, — сказал бывший преподаватель, ставя кий в угол. — Я не хотел говорить…
— Что? — спросил я, поворачиваясь к нему.
— Сегодня же вечером должен состояться радиоэфир с «Центром»…
В столовой повисла тишина.
От таких известий мы остолбенели.
— Как это — сегодня? — удивился Сергей. — А операция?
— Вот потому я и не хотел вначале говорить, — вздохнул Лазутин.
Его слова буквально шокировали меня. Да что там меня, судя по всему — они шокировали всех, а Кудрявцев аж дышать перестал, застыв с открытым ртом.
И когда я вышел из шока, то аккуратно, спокойным голосом, боясь чтобы не сорваться и не заорать нецензурщиной на всю вселенную, мягко поинтересовался у бойца Лазутина:
— Скажите, а что значат ваши слова: не хотел вначале говорить⁈
Тот замялся, откашлялся, а потом негромко промямлил, как будто уличённый в не сдаче домашнего задания школьник: