Почесал шею мужчина, вслушиваясь в слова женщины. Он ругал реформу, даже не пытаясь разобраться в ее причинах.
—Верно, не справедливо раньше было. А теперь император установил, что каждый отдаёт определённый процент. А те, чей заработок не достигает и тысячи золотых, платят меньше всего.
Кивнул торговец масок, уже не обращая внимание на покупателей. Он настолько вжился в разговор, что не заметил бы пропажи товара.
—Ты прав, ты прав. Это хорошая реформа.
Согласился один из покупателей, постукивая пальцами.
Рубелия была шокирована тем, как быстро люди подхватывали разговор, начало которого они даже не слышали.
—Император пусть и молод, но все-таки образован. Понимает, как нужно управлять, — живо отозвался торговец, наконец, обратив внимание на Арнера и Рубелию. – Вот, есть ещё такая.
Император принял маску, рассматривая ее без всякого интереса. Он был опечален разговором, в котором его ругали, как хотели. Конечно, эти торговцы не знали, кто перед ними стоит, но они так уверено оскорбляли его, словно не боялись никакого наказания.
—Он молод и вспыльчив, — не унимался мужчина с шкатулками. — Каждое его решение необдуманно.
Рубелия взяла Арнера за рукав. Она хотела покинуть рынок. Лучше бы они и дальше гуляли по площади.
—Что насчёт его политики в образовании? Он обязал внебрачным детям получать такое же образование, что и законным.
Император насупил брови, вслушиваясь в каждое грозное слово. Он знал, что эта реформа не встретила поддержки в высшем дворянстве, но получается даже в низах были против нее.
—Сегодня внебрачные приравниваются законным, а дальше что? Простолюдинов начнём обучать? Смешно.
Плюнул торговец, выкладывая новые шкатулки. Арнер сжал губы, пытаясь сдержать злость. Рубелия знала, что он планировал дать простолюдинам образование. Император поступил так в прошлом на их четвёртый год совместной жизни.
—Как только заведёт семью, успокоится. Надеемся скоро император и императрица обрадуют народ новостью о ребенке.
Воскликнула в восторге женщина, ее радость поддержали другие. Рубелия часто моргала, смотря по сторонам.
Ребёнок.
Она никогда не могла смириться с разговорами о своём дитя. Но почему-то каждый пытался ей напомнить о самой большой потери ее жизни.
—Ты говоришь о дочери Грохматов? Она такая же, как и мать, любящая роскошь.
Махнул рукой покупатель, словно сам лично был знаком с этой семьей.
—Думаете, что говорите? Если стража услышит, никого из вас не пожалеет!
Голос Арнера был грозным и властным. Даже Рубелия удивилась. Она привыкла к слухам о своей персоне, а потому даже не оскорбилась их глупыми словами.