А я, чтобы, как это странно не звучит, для спасения большей части армии Дмитрия Шуйского, должен был отойти. Сохранить жизни этих русских людей.
Скоро уже прогудит приказ. Очень скоро.
Задача этого рейда не разгром. Да, добиться его можно здесь и сейчас. Только жертв и потерь будет ой как много. И с моей стороны при переправе на тот берег и с их, ведь мне придется перебить не только авангард, но и еще большую часть застрявшей между рекой и обозом поместной конницы. А там уже нужно будет рубиться с понимающей, что происходит пехотой Делагарди.
И здесь — как повезет.
Нет, действовать нужно аккуратно. Цель обозначена, план построен, и его я буду придерживаться.
Тем временем моя тысяча, вышедшая по левому берегу к реке, начала пускать стрелы в планируемые сотни конницы шуйского и ту пехоту, что оказалась вблизи к ее порядкам. Там творился страшный хаос.
Но, я видел, что французская тысяча уже почти построилась и вот-вот понесется сбивать моих стрелков с позиций. Еще немного подождать, еще залп, еще один.
— Труби отход! — Выкрикнул я.
Богдан вскинулся на меня. В глазах его я видел ярость. Уверен он сейчас думал — еще один удар, рьяный натиск и победа вот она. А здесь господарь почему-то решил… Что? Действовать по тому плану, который рассказывал на совете вечером и еще раз объяснил всем утром?
Да по плану!
— Труби! — Я посмотрел на него злобно
Над полем пронеслось два протяжных гудка.
Левый берег реки Лопасня. Походные колонны московского войска.
Двигаться к переправе становилось все сложнее. Больше паникующих, мечущихся, бегущих навстречу.
Крики, шум, гам, лошадь под седлом нервничала, хоть и была привычна к бою.
Мимо пронесся какой-то одуревший от ужаса русский. Глаза ошалелые, рот раскрыт. Конь нес его неведомо куда, главное подальше отсюда. В боку зверя сломанная стрела, морда в кровавой пене. Ему было больно, а всадник не имел никаких сил остановить животное или спрыгнуть. Он обезумел от страха.
Вокруг стоял невероятный гвалт и суета.
Возницы прятались под возами. Выглядывали оттуда, что-то выкрикивали, прятались вновь. Кто-то тащил что-то с возов, мешки, имущество и удирал в лес. Спасал или воровал? Тут с какой стороны взглянуть.
Какие-то бойцы били другим рожи и орали, чтобы те не смели трогать вещи. Вот-вот за сабли схватятся.
Дева Мария, что творится!
Сотники, будучи конными, нависали над людьми, орудовали плетками и орали, чтобы успокоить и построить бойцов. Приструнить холопов. Одного такого разозлившаяся пехота, не желающая терпеть удары, стащила на землю, разоружила.