— Не могу знать, Ваше Высочество. — Процедил приходящий постепенно в бешенство Якоб.
— Господарь, Дмитрий. Это все рязанские сотни. — Проговорил один из стоящих рядом доспешных бойцов, поклонился.
— Что? Рязанцы! Твари! А что французы, почему…– Он вновь уставился на Якоба. — Почему они не были в дозоре!
Ах ты… Ты же сам…
Зубы Делагарди скрипнули.
— Вы сами…
— Молчать! Восстановить порядок! Отбросить врага! Догнать, схватить, повесить!
— А что рязанцы, господарь? — Вновь поклонился все тот же лебезящий боярин.
Кто это был, Делагарди не знал. Он хорошо помнил всех тех, кто воевал с ним и Скопиным-Шуйским. Тот офицерский корпус, который прошел с ними с севера от Новгорода до Москвы через многие испытания и сражения. Но вот после всех этих пиров и начавшихся вместе с ними злоключений все сильно поменялось.
Управление армией после смерти собрата по оружию Скопина сменилось.
Часть самых толковых командиров отправили на запад, противостоять полякам. Но не его наемники и неосновные силы. Только Эверт Горн с малым отрядом ушел.
Войска стояли в Москве и чего-то ждали.
Чего? Из слухов следовало, что на юге копится новая сила, которая будет похлеще, чем воровской царик Дмитрий, силы которого Делагарди и Скопин разбили и отбросили от Тушино в Калугу. Тот самый упырь, какой-то татарский ставленник, или казак, или… А черт разберешь эти слухи московские.
Игорь Васильевич Данилов — так звали эту новую силу.
— Повесить! — Выкрикнул Дмитрий Шуйский, выводя Якоба из гневных мыслей.
Воевода пытался подняться. Сморщился, осел своим грузным телом обратно.
— Господарь, кровь еще не встала. — Пролепетал бинтовавший его врач.
— Так останови ее, идиот! Меня окружают льстецы и идиоты! И третий сорт людей, немцы. — Последнее он произнес, смотря на Делагарди с откровенной ненавистью. — Покажи нам, немец, свои таланты.
Подавив желание прирезать этого борова здесь и сейчас, Якоб вытянулся, как бравый офицер и произнес.
— Какие будут приказы, Ваше Высочество?
— Ты что, не слышал. — Прошипел злобно воевода, смотря снизу вверх.
— Жду точных указаний, Ваше Высочество. — Отчеканил Якоб, стараясь действовать как наемник, которому должны выдать четкий приказ, и он его исполнит. Ведь ему за это платят деньги. И плевать он хотел на весь этот идиотизм. Пока приказ логичен и может быть исполнен, он будет пытаться делать это. В противном случае…
Все же он, Делагарди, человек, давший присягу иному королю. А не этим проклятым русским.
— Отбросить, схватить и повесить!
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Якоб развернулся на каблуках. В душе он жалел, что этот боров не умер и что рязанцу, отцу несчастного мальчишки не удалось убить его. Отважный поступок. Безумный. Но швед понимал его. Это было дело чести. Эти люди замучили сына. Как отец мог поступить иначе, как такое стерпеть?