С пробуждения я испытывал давящее чувство ожидания.
И не только я один. Все мое воинство, что встало на берегах реки Лопасня, напряженно ждало.
Утром, сразу после подъема, мне пришел докладывать Чершенский. Сотник, посланный в погоню за Лыковым-Оболенским, доложился полутысяцкому, а он теперь был подле меня. Оказывается, вернулся отряд ближе к ночи. Думали ночевать в деревне, а оказалось — мы здесь уже и стоим всем христолюбивым воинством.
Беглецов не догнали, но пятнадцать человек с толковым провожатым и десятником отправили по следам дальше. Приказ был выследить, куда они планируют скрыться и потом, по возможности, через вестовых сообщить.
По косвенным признакам беглецы обходили войско, идущее на юг к нам. Сами шли к Москве. В целом это не противоречило полученной ранее информации о Филях, поместье Мстиславского.
Я выслушал, кивнул в ответ. Феодосия была важна, но не так, как грядущее сегодня.
Солнце поднималось все выше и выше.
Примчался вестовой из Серпухова. Пехота вчера к ночи вышла к городу, встала лагерем, как и планировалось. Люди отдыхали и поутру, когда человек только выдвигался к нам, занимались обустройством поля боя. Как говорится — пока враг изучает карты, мы меняем ландшафт вручную.
Здесь я пытался воспользоваться такой же хитростью.
Время шло.
Дозорные возвращались с севера и докладывали, что войско Шуйского приближается. С каждым часом мне все меньше верилось в то, что они никак не реагируют на появившихся моих вестовых. Ну не могли же их люди не видеть всадников на горизонте. Отмечать присутствие каких-то служилых людей на дороге перед ними. Да — это не большие отряды, но все же, какие-то неведомые люди, вооруженные.
Уверен, бойцы предпринимали все возможные действия для маскировки, но все же их было несколько.
Также странным казалось отсутствие дальних разъездов у вражеской армии.
Полверсты — все, что доложили мне разведчики. Максимум. Причем вяло и неспешно.
Их войско, казалось, шло по своей, полностью контролируемой территории и даже не думало о банальной безопасности. Как такое может происходить во время Смуты я не понимал. Тот же Лисовский со своими конными сотнями мог совершить быстрый марш и оказаться где угодно в любой момент. Сегодня его здесь нет, а через сутки он уже пронесся, разграбил все и пожег. Такие отряды всяческих бандитов наводнили русскую землю. И даже большому царскому войску могла угрожать опасность.
Если по мне разбойники решили ударить с целью грабежа, в чем беда также налететь на обоз и утянуть ценного?