И вроде бы семейство Лопесов начало привыкать к такому положению дел, как на Рождественской мессе приступ случился снова. Стоило семье прийти на богослужение и занять скамейку, как Франсиско тихо и незаметно одеревенел. Это не прошло само собой, как надеялись родители. И женские чары Убальды на этот раз не помогли, как она ни старалась.
— Может, это я стала холодной коровой? — вопрошала она, плача на плече у Хуаны Карлос. — Я найду для него самую огненную девчонку Асунсьона!
Но Лопесы решили, что пока не надо. Пусть время поработает над сыном. То, что он не безнадёжен, они уже узнали, и это немного примиряло их с действительностью.
В январе хунта разразилась указом об отмене запрета на въезд иностранцев.
Вроде бы благое дело, но подоплёкой было желание членов хунты красиво потратить деньги казны. Это всем было понятно без пояснений. Особенно солдатам, которым на месяц задерживали жалование. Что оказалось большой глупостью со стороны хунты. В ночь с пятнадцатого на шестнадцатое января капитан Хосе Доминго Окампос и его друг — лейтенант Ромуальдо Дуре подняли своих солдат и арестовали членов хунты прямо в их домах. Асунсьон встретил утро уже с новой хунтой, в которую в течение дня вошли текущий мэр города Хуан Хосе Медина и судья Хосе Габриэль Бенитас.
Первый же декрет новой хунты, оглашённый с балкона Кабильдо, извещал о преступлениях хунты предыдущей. Их обвинили в растрате тридцати тысяч песо. Сумма огромная при фактическом бюджете страны примерно в двести тысяч. Правда, на что можно было потратить такие деньги в городе, непонятно. Тем не менее, у жителей новая хунта вызвала некоторый энтузиазм, и люди с интересом принялись ждать.
Карлос был несколько раздосадован. Этот переворот случился раньше предсказанного сыном и поломал его собственные планы. Он буквально на три дня опередил заговор офицеров армии во главе с Мариано Роке Алонсо, с которым Лопес поддерживал тесную связь через брата-кавалериста. Путч пришлось отложить. Народ бы не понял такой чехарды.
А пока что Лопес принял участие в судебном процессе над предыдущими узурпаторами в качестве адвоката Поликарпо Патиньо. А случилось это так.
Через неделю после переворота Карлосу передали записку с просьбой прибыть в казармы, где под замком сидели сами деятели хунты и несколько десятков человек из их окружения, взятых под арест деятельным судьёй Бенитасом.
Как оказалось, старый законник решил соблюсти процедуру, и каждому было предоставлено право на защиту в суде. Разумеется, за свой счёт. До общественной защиты юридическая практика не только испанских колоний, но и метрополии ещё не доросла. Патиньо от предложения не отказался и выбрал Лопеса.