Цинизм распоряжения был в том, что такой гребень был традиционным знаком отличия благородных испанских дам, так что из их причёсок он исчез мгновенно. А девки ужасно веселились по поводу такого признания своей профессии, и Убальду чтили как свою покровительницу. Та уже давно перебесилась и не практиковала такой род заработка, но в памяти сестёр по опасному бизнесу по-прежнему жила.
— Я честно тебе скажу. Пока эти тупицы у власти, ни о какой законности можно и не мечтать, — улыбнувшись, продолжил мысль Карлос. — Но у тебя есть невероятная сила, способная их заставить себя уважать.
Карлос замолчал, наслаждаясь удивлением клиентки.
— Объясни ситуацию девочкам и попроси их прекратить обслуживание хунты и всех их подпевал. Всех вообще. Пусть тот, кто хочет платной любви, каждый раз произносит фразу: «Я не поддерживаю правительственный совет Ортиса». Вот увидишь. К тебе прибегут уже через пару дней с извинениями.
Убальда расхохоталась от всей души. Она даже запрокинула голову, и вся её пышная грудь ходила ходуном от хохота.
Отдышавшись и оттерев слёзы с покрасневшего лица, женщина поднялась из-за стола.
— Я сделаю именно так, как ты сказал. Спасибо, Карлос. Буду рада оказать тебе какую-нибудь услугу.
И она бросила на него характерный блудливый взгляд.
Карлос поднял ладони в шутливом испуге.
— Ты ничего мне не должна.
И тут в кабинет влетел Венансио и быстро оглядел все углы.
— Что случилось? — нахмурился отец.
— Франсиско пропал, — хлюпнул носом сын.
— Как пропал? — удивился отец, позабыв о клиентке. — Что ты такое говоришь?
— Он сидел под навесом, как всегда, а потом мы побежали за собакой, и, когда вернулись, его уже не было.
Лопес вскочил и помчался было во двор, но, увидев Санчо, ведущего за руку Франциско, успокоился.
— Шёл по улице, — ответил на невысказанный вопрос слуга. — Куда глаза глядят.
Франциско усадили на стул, и тот равнодушно сел, бессмысленно уставившись в одну точку.
— Дева Мария! — послышался испуганный возглас за спиной Карлоса. — Что с ним?
Лопес обернулся, и тень недовольства промелькнула по его лицу. Он не хотел бы, чтобы о его семейных проблемах судачил весь Асунсьон. Но отдавал себе отчёт, что шила в мешке не утаишь.
— Болен он, — коротко пояснил Карлос. — Перестал что-либо чувствовать. Обычно просто сидит или лежит молча. Кататония. Врачи ничего не могут сделать (1).
Он развёл руками.
— Такие дела.
Убальда присела на корточки рядом с подростком. Погладила его по голове, провела рукой по щеке, пристально глядя в глаза. А потом, неожиданно, чувственно поцеловала его в губы.