Подоспел он как раз к вечерней мессе, которую вёл брат, и, не скрываясь, зашёл в зал. Брат его, очевидно, заметил, судя по тому, как он сбился, когда читал очередной стих из Евангелия. Когда служба закончилась, он махнул рукой, зовя Карлоса проследовать за ним.
— Здравствуй, — просто сказал Базилио. — За сыном?
— Надеюсь, он жив? Ты его не сжёг на костре? — несмешно пошутил Карлос.
— Жив, — сухо ответил священник и уверенно зашагал к кельям.
Подойдя к одной из дверей, он остановился, собираясь что-то сказать, но, видимо, передумал и просто открыл дверь.
«Она не заперта, — отметил про себя Карлос. — Значит, брат больше демона не боится».
В полумраке кельи, в углу на табурете, сидел Франциско. Свет лампы в руке Базилио осветил лицо мальчишки, оставляя всё помещение в тени.
— Сын! — позвал Карлос. Но фигура оставалась неподвижной.
— Франциско, — повторил он, подошёл ближе и присел на корточки.
Ужас начал заполнять душу Карлоса Лопеса. Взгляд сына не выражал ничего. Он был абсолютно пустым, без проблеска узнавания или каких-либо эмоций. Он не реагировал на прикосновения и никак не отреагировал на объятия, в которые схватил его отец.
— Что ты с ним сделал? — глухо прорычал Карлос.
Базилио внешне был спокоен и отвечал ровно, без эмоций:
— Битва была тяжёлой. Демон заставлял твоего сына лгать и притворяться. Его не беспокоило, что будет с вместилищем, и оно пострадало.
Карлос гневно вперился в брата.
— В чём был виновен мой сын? За что ты сделал его таким?
— Такова была воля Господа. Как сказано в Евангелии от Петра: «Как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуйтесь». Его страдания полностью очистили его душу. Он сейчас для Господа нашего подобен ангелу.
Губы Карлоса дрожали от сдерживаемых слёз и богохульства. Он снова обнял сына и сильно прижал его к себе. А потом поднял на руки и понёс в бричку.
— Подожди до завтра, — предложил Базилио. — Темно уже.
— Ноги моей больше не будет в твоём доме.
При свете лампы и луны Карлос увидел то, чего не заметил в темноте кельи. На запястьях подростка были отчётливые отпечатки. С замиранием сердца Карлос задрал рубашку и увидел следы рубцов на коже. Из груди мужчины сам собой вырвался тихий рык. Он рывком усадил равнодушного сына в кузов брички и взялся запрягать лошадь, которую добрые францисканские братья уже выпрягли и поставили в стойло. Лошадка была недовольна тем, что её оторвали от кормушки, и брыкалась. Но Лопесу надо было сорвать на ком-то свою злость, и коняшке не повезло.
— Он не всегда такой, — с неизменно непроницаемым лицом произнёс Базилио. — Как правило, он может вполне обслуживать себя и даже общаться. Но такие состояния, как сейчас, у него часты. Так что следи за ним. И если дух злой проявит себя ещё раз — дай знать.