Ещё несколько минут — и корабль был захвачен, а экипаж перебит. Доски настила были залиты кровью, а в воздухе воняло порохом и навозом. На всё это с изумлением и испугом смотрели с торговых кораблей, стоящих под погрузкой или ожидающих своей очереди.
А события продолжали развиваться. Из трюма вероломного торговца выметнулись люди, одетые уже не по-военному, и принялись деловито осваивать приз. Пушечные порты, обращённые к берегу, открылись, и вскоре одиночный пушечный выстрел огласил окрестности.
Результат был нулевой, хотя цель стрельбы сразу стала ясна. И второй выстрел догадку подтвердил. Домик коменданта лишился крыши, которая осыпалась черепичным дождём от попадания. Торговцы спешно начали выбирать якоря и ставить паруса, стремясь быстрее убраться от возможных неприятностей, пока им никто не препятствовал.
На берегу возбуждённо прыгала толпа оборванцев из тех, кто не был занят добиванием охраны. Патиньо, разумеется, не имел возможности об этом договориться заранее. Так что это было их спонтанное действие. Единственное, что удивило вождя — это численность работников. Он слышал, что на острове работает много народа, но не мог и предположить, что их настолько много.
Высадившись, он узнал, что здесь вкалывало за еду больше полутора тысяч человек.
— Тут меньше половины из Перу, — пояснил улыбающийся дон Симон. — Большая часть — китайцы и «каннаки» из Полинезии. Их либо обманом завербовали, либо силой украли. Они вообще испанского не понимают. И очень страдают.
— А как же с ними общаться? — озадачился вопросом Патиньо.
— Тут был один из надсмотрщиков с Филиппин. Он много языков знал. Но его забили, — развёл руками Симон. — Впрочем, у китайцев, кажется, кто-то испанский понимает, так что они переведут. А вот про полинезийцев я ничего сказать не могу.
— Ладно. Разберёмся.
Патиньо пообщался с парочкой испаноговорящих китайцев, и оказалось, что те могли в некоторой степени объясниться с островитянами. И то хлеб. Осталось решить проблему с этой толпой. Патиньо собрал всех и толкнул речь.
— Меня зовут Поликарпо Патиньо. Я команданте Армии Воли Народа. Я освободил вас от горькой участи умереть в говне. Вы, наверно, уже поняли, что все обещания ваших нанимателей — это обман. Дороги домой для вас не было.
Патиньо подождал, пока китайцы переведут его слова на свой язык, и убедился в том, что кули его понимают и согласны. Испаноязычным пленникам перевод не требовался, и они шумели одобрительно.
— Все вы должны мне свои жизни, — продолжил Патиньо, жестом заглушая шум. — Но я не буду от вас требовать уплаты. Вы свободны. Но если вдруг вам некуда идти, если вы хотите присоединиться ко мне, к моей организации, то в вашей жизни появится цель и смысл. Выбор за вами. А о нашей организации сейчас расскажет мой человек.