Консул принял компаньона как родного. Даже не понадобилось снимать номер в отеле, поскольку в особняке Хадсона для Фарабундо Марти, конечно же, нашлась гостевая комната.
— Я изнываю от желания организовать в Калифорнию ещё одну экспедицию, — делился душевными муками консул с компаньоном, нервно постукивая пальцами по столу. — Это золото просто жжёт руки. Оно шепчет мне: «Приди, возьми меня. Меня там много. Я всё твоё». Это с ума сводит. Я без изрядной порции бренди теперь даже заснуть не могу.
На его ладони блестел тот самый самородок, размером с куриное яйцо.
— Но я понимаю, что незаметно этого не сделать. А разрушить наш великий замысел из-за собственной алчности я не могу себе позволить, — он понизил голос. — Бескровно тайну не сохранить. А ради этого металла уже пролилась кровь.
Патиньо насторожился.
— Что случилось?
— Сын рассказал, что когда этот кусок металла нашли, то все ваши кечуа сгрудились посмотреть и перестали контролировать ситуацию вокруг. И надо же было случиться такому совпадению. Какой-то мужчина с подростком, видимо, сыном, именно в этот момент шли берегом ручья. Они незамеченными подошли к толпе и своими глазами увидели золото.
Хадсон замолчал и отпил бренди, его рука слегка дрожала.
— И дальше что? — подтолкнул его Патиньо, сохраняя нейтральный тон.
— Незваные гости тоже возбудились находкой. Но ненадолго. Ваши люди забили их кирками и лопатами и похоронили по частям в поисковых шурфах, — голос Хадсона дрогнул. Он шумно вздохнул и признался. — Это очень тяготит мою душу. Хотя, конечно, моей вины тут нет никакой.
Он перекрестился.
— Само собой, — повторил этот жест Патиньо, не позволяя себе ни малейшего осуждения. — Судьба у этих бедолаг была такая. Видать, господа прогневали.
Консул закурил сигару и сделал ещё глоток, будто пытаясь заглушить тяжёлые мысли.
— Остаётся молить Создателя[1], чтобы миссия моего сына в Лондон принесла плоды. И мы смогли бы легально начать добычу.
— Но если миссия молодого Хадсона провалится, то мы не будем сдерживаться, компаньон, — усмехнулся Патиньо, присоединяя дым от своей сигары к сизому облаку под потолком. — Под мексиканским ли, британским ли или американским флагом — без разницы, это золото всё равно будет нашим.
Они чокнулись бокалами в акте взаимопонимания, звон стекла эхом отдался в тишине комнаты.
— Дона Симона арестовали десять дней назад, — начал разговор трактирщик Чото, когда Патиньо встретился с ним в Кальяо.
Патиньо нахмурился.
— Ты в опасности?
— Вряд ли. Его загребли с кучей отребья и одним днём приговорили к принудительным работам на Чинча. Гуано копать. Там народ мрёт как мухи. Постоянно новые люди нужны. А Симон слишком досаждал властям своими историями про чудесный Парагвай. Вот и попал. Я его выручить просто не успел.