Стоит, наверно, пояснить, что такое армии Перу и Боливии.
Это были не европейские регулярные войска с чёткими уставами и вымуштрованными солдатами. Армия Перу, как и боливийская, напоминала лоскутное одеяло — отряды, собранные местными касиками, асьендадо и провинциальными властями. Каждый влиятельный человек приводил своих людей: кого-то — за обещание платы, кого-то — под угрозой расправы, а иных — просто потому, что они были его пеонами и не имели выбора.
Если местный «сеньор» поддерживал правительство — он собирал ополчение. Если он не хотел помогать своей республике, то он и не пытался кого-то собрать. Поэтому центральная власть всегда зависела от благосклонности олигархата.
Получалась странная смесь феодальной вольницы и колониальных пережитков: где-то в строю стояли ветераны войны за независимость, а рядом — индейцы, впервые взявшие в руки мушкет. Кадровая армия, конечно, была, но при подобного рода мобилизациях она растворялась в толпе новобранцев, хоть как-то придавая ей боеспособность.
Исход сражения зависел не столько от тактики, сколько от настроя этих людей. Если война казалась им «правильной», как в случае с Боливией, они дрались отчаянно. А если повод для войны людям не нравился, то мораль их была невысока, и поражение включало цепную реакцию распада.
После Ингави армия Перу попросту рассыпалась.
Причём боевые потери были тут ни при чём. Сотни вооружённых дезертиров прятались по долинам или горными тропами возвращались домой, бросая ружья, чтобы не тащить лишний груз. Некоторые, правда, сохраняли оружие или продали его по дороге в обмен на еду или выпивку.
Этот поток деморализованных солдат стал целью старого генерала. Имя Антонио Уачака как магнит притягивало людей как магнит. А новая идеология, которую бойко объясняли комиссары Патиньо, давала новичкам смысл и цель. Армия, спрятанная в горах, росла с каждым днём. И если с кормёжкой сотен, а позже и тысяч людей Патиньо мог решить вопрос через кечуанские общины, то вот материальные припасы и минимальная оплата офицерам и капралам требовали живого серебра.
И очень вовремя в газете El Comercio появилось лаконичное сообщение:
«Господа Дебс и Марти. Поездка на север закончилась успешно. Предположения подтвердились. Жду вашего визита. W. T. H.»
Инициалы принадлежали Уильяму Томасу Хадсону, и это значило, что Патиньо следовало поспешить в Лиму.
Для пущей безопасности он отправился в путь, вырядившись в офицера, в сопровождении дюжины солдат в форме. Солдаты были из кечуа, а форма раньше принадлежала охранникам монастыря Санто-Доминго.