— А что же сеньоры? — из-за спин толпы задал вопрос Солано. — Так и стерпели, стало быть? Не верится.
Сегодня он выступал в роли провокатора, ибо народ был немного туговат и соображал медленно.
— Правильно делаете, что не верите, — эффектно взмахнул рукой Патиньо. — Заговоры шли один за другим. Но Франсия был умнее их всех, и судьба заговорщиков была всегда одна и та же: тюрьма или плаха. А их имущество шло опять же в государственный земельный фонд, откуда раздавалось простым крестьянам за полтора песо в год аренды.
Таверна взорвалась криками недоумения и недоверия.
— Я клянусь именем Господа. Я сейчас говорю правду, — перекричал гул голосов Патиньо. — Более того, государство выдавало бесплатно скот на расплод и инструмент новым семьям. Государство в каждой деревне завело школу, и с тех пор в Парагвае нет ни одного безграмотного мужчины. Преступности в государстве нет вообще. А значит, и толпы полицейских нет на шее народа. Церковная десятина поступает в казну и со временем усохла до четырёх процентов. Еда в изобилии и очень дёшева. Индейцы — полноправные члены общества и имеют все права наравне с метисами и креолами. Нет на свете государства более счастливого, чем Парагвай.
— Только там границы закрыты, — усмехнулся трактирщик, самый эрудированный из собравшихся. — Не въехать, не выехать. Видать, чтобы от счастливой жизни не разбежались.
— Почему же, любезный, — усмехнулся Поликарпо. — Я же выехал. Просто особо и незачем. Торговля внешняя вся в руках государства, и вся прибыль от неё тоже. Иностранным купцам открыт доступ в два города, и этого достаточно. А соседи у Парагвая слишком беспокойные, чтобы не сторожиться. В Аргентине война между провинциями идёт, не затихая. И Бразилия нависает. Так что здесь по-любому будешь держать границу на замке и порох сухим.
Патиньо хлебнул из кружки, смачивая горло.
— Так что, уважаемые, смотрите. Если кто-то будет призывать строить государство по парагвайскому варианту — идите за ним. Это точно враг латифундистов, ростовщиков и кровопийц-заводчиков. Государство должно быть для народа, а не народ для государства. Именно так завещал великий Супремо!
Это было уже не первое выступление Патиньо в пролетарской среде Лимы и Кальяо. Он нарабатывал опыт для того, чтобы позже передать его десяткам и сотням агитаторов, которые разойдутся во все концы латиноамериканского мира, игнорируя условные государственные границы.
Приёмы конспирации Солано тоже передавал. Правда, не из своего жизненного опыта, завязанного на технологиях, а скорее из практики дедушки Ленина, но для середины XIX века и этого было достаточно.