Революционеры времён Ильича, как правило, пользовались гектографами. Вещь очень простая и удобная для подпольной деятельности. Но, увы, для Солано непригодная, ибо гектограф работал только с анилиновыми чернилами. А анилин в 1841 году был ещё не изобретён. И заниматься его синтезом ни времени, ни условий не было (2).
Солано напряг память и выудил из неё альтернативу гектографу — «мимеограф». Это было одним из множества изобретений Эдисона и представляло собой мелко насечённый напильник формата А4. На этот блок укладывался лист тончайшей вощёной рисовой бумаги, поверх него — обычной, и на ней уже от руки писался текст. Обычно свинцовым карандашом. На вощёной бумаге в местах нажима появлялась микроперфорация, через которую, как через трафарет, можно было откатать валиком с краской до нескольких сотен оттисков.
Солано загорелся было идеей быстро сделать мимеограф, но резко остыл. Насечь такой огромный напильник с ювелирной точностью в Лиме никто не мог. А заменить его пачкой игл стоило неимоверно дорого. По прикидкам, для формата А4 нужно было около тридцати тысяч иголок. И даже если не принимать в расчёт тот факт, что такого количества у торговцев не было, сама сумма за такую партию выходила астрономическая. Самая дешёвая иголка стоила один реал. Даже с учётом опта вся партия игл стоила бы около трёх тысяч песо. За такие деньги можно было организовать кражу нормальной типографии и не морочить себе голову.
Тем не менее, даже в отсутствии вспомогательной печатной продукции двухнедельный агитационный марафон принёс свои плоды. Сформировался зародыш подпольной ячейки.
В столице на рассказы о сказочном социализме Парагвая живо отозвался старый испанец по имени Дон Симон.
Его тележка с точильным камнем, запряжённая осликом, была знакома всем домохозяйкам Лимы и окрестностей. Его руки, ловкие и быстрые, чинили что угодно за гроши, а пока он работал, охотно болтал с кем придётся — от весёлых вдовушек до угрюмых ремесленников.
А поговорить ему было о чём. За свою долгую жизнь неуёмное любопытство заставило его прошагать практически весь континент.
Началась эта тяга к приключениям со знаменитой экспедиции Гумбольдта и Бонплана. Больше сорока лет назад, будучи очень молодым человеком, он нанялся носильщиком и посетил с господами учёными джунгли Ориноко, Венесуэлу, Колумбию и Эквадор, где и подхватил тропическую лихорадку. Туземцы его выходили, и он некоторое время прожил с ними, выучив их язык. А потом тяга к приключениям погнала его дальше.
В 1826 году он нанялся в сопровождение ещё одной экспедиции — на этот раз торгово-разведочной. Торговец из Буэнос-Айреса по имени Сория и англичанин по имени Люк Крессол искали удобные пути и возможности для организации факторий в лесном Чако. Несколько месяцев с опасными приключениями они сплавлялись по реке Бермехо и благополучно достигли устья реки после извилистого маршрута длиной в 1200 миль.