Третьей ниточкой стала фраза из исповеди старика. Отец Рамон перечитал её ещё раз: «Колдуны, что выступали в университете…» Возможно, там скрывалась разгадка. Не теряя времени, инквизитор отправился на беседу с ректором.
— Господи! Я уже устал повторять. Это не было колдовством, — возмущённо ответил ректор на вопрос инквизитора. — Всех их секретов я не знаю, но несколько трюков готовились моим работником и студентами. И там нет ничего, кроме обмана зрения.
— Расскажите поподробнее, — попросил отец Кальво, понимая, что разговор с учёным будет непростым.
— Мы дали слово хранить тайну. И мы будем её хранить. Я готов присягнуть на Библии, что в трюках с протыканием мальчика клинками, в распиливании и в левитации нет ничего, кроме технических уловок.
— А нечеловеческая память?
Ректор просиял, попросил подождать и вышел из кабинета, чтобы привести студента.
— Карло, сколько слов ты теперь запоминаешь? — спросил он, хитро поглядывая на инквизитора.
— Уже полсотни получается, — несколько испуганно ответил студент, бросая взгляд на монаха в рясе доминиканского ордена.
— Продемонстрируй, — скомандовал ректор и протянул Кальво грифельную доску. — Напишите полсотни слов и пронумеруйте их.
Студент попросил зачитать список дважды и, иногда ошибаясь, продемонстрировал практически такую же феноменальную память, как и у того самого «колдуна».
— Всё дело в методике запоминания. Она очень проста, и мне её рассказал тот самый юноша, когда устраивал своих протеже…
Ректор вдруг замолчал, а отец Кальво, напротив, напрягся и прищурил глаза.
— Кого? Каких протеже? Говорите, уважаемый сеньор Фейхоо.
Выдохнув, ректор рассказал, что принял группу кечуа на обучение по просьбе «колдуна».
— У меня к ним нет никаких претензий. Они очень усердны, ведут себя прилично и посещают церковь.
— Так. Так. Так… — протянул отец Кальво. — Как вы поддерживаете связь с этим благодетелем?
— Никак, — слишком поспешно ответил ректор.
Инквизитор одним взглядом выразил столь сильное недоверие, что ректор поспешил пояснить:
— Он сам приходит. У меня нет необходимости его искать.
Ректор замолчал, и отец Кальво счёл за лучшее откланяться.
Пока.
Это гнездо кечуа он ещё изучит. И ректора тоже. Но пока что формально тот ни в чём не виноват, и предъявить ему нечего.
Выйдя из университета, отец Кальво отошёл в сторону и замер в тени. Долго ждать не пришлось. Скрипнула дверь, и босоногий мальчишка умчался вверх по улице, провожаемый задумчивым взглядом инквизитора.
— … Тоже провозгласили независимость. Но вместо того чтобы начать делить королевские земли между собой, наш великий предводитель — доктор Франсия — сделал их государственными, и доход от этих бесчисленных пастбищ и полей стал наполнять казну, а не частные карманы, — вещал Патиньо в битком набитой таверне, где его внимательно слушали рыбаки, грузчики из порта, мастеровые и прочая постоянная публика питейных заведений Кальяо — порта Лимы.