— Камрад Илиан, довожу до вашего сведения, что я боюсь темноты, одиночества и воспоминаний о виденных в тумане тварях. Я боюсь темноты, и ночное одиночество нарушит мой психоэмоциональный фон, так что я не смогу полноценно исполнять свои научно-исследовательские обязанности. Мой телохранитель будет охранять спокойствие моего сна.
— Но ведь ночью здесь не темно и…
— Это не важно. Мое указание вами не обсуждается, можете доложить об этом центуриону Гельмуту. Еще вопросы есть? Если нет, свободны.
Голос Марины, ангельский вначале, к концу фразы зазвенел стальными нотками. Вопросы у Илиана определенно были, но задавать он их не стал — кивнув и не снимая маску благожелательного вида, развернулся и направился прочь.
— Придурок, — проводила его взглядом Марина.
Впервые за весь день девушка позволила себе убрать искусственные интонации и сейчас я услышал ее естественный голос. Похоже, у нее к сигниферу что-то личное.
Но он на самом деле придурок, причем снедаемый злобой. Умный человек намек бы понял и жизнью рисковать не стал, а этот… странный тип, очень странный.
«Миньон», — вдруг раздалось эхо чужого голоса.
Да ладно? Серьезно, прирученный демон? — мысленно обратился я к чужой памяти, но ответа как обычно не получил.
— Подкатывал? — поинтересовался я у Марины, которая так и смотрела сигниферу вслед.
— Пытался, да. Сначала лебезил, потом угрожал. Мерзкий тип, прилипчивый… Ты не боишься?
— Чего? — немного растерялся я.
— Он злопамятный, непременно попытается отомстить.
Да, я конечно жестко затупил, когда «разрешил» центуриону его оставить. Тем более если это прирученный демон, у них с психикой и адекватностью вообще проблемы, все не как у людей.
— Ну, этот хмырь далеко не главная наша проблема, — сказал я, в общем-то, как есть.
— Какая же главная? — закусила губу Марина.
Мы уже вошли в кунг, здесь царит полумрак — в котором зубки ее выглядят неестественно белоснежно, наверняка виниры. Сейчас мода на такие сверкающие голливудские улыбки уходит, все же выглядит вызывающе ненатурально; у других выглядит — у Марины, как по мне, в самый раз, особенно в комплекте с остальной идеальной внешностью. Интересно, а грудь у нее тоже сделана? — бросил я короткий взгляд в расстегнутый до самой границы приличия ворот, где виднелись два стиснутых белоснежной майкой полушария.
— Главная проблема… — вспомнил я, что Марина вопрос задала. — Если бы еще знать, какая главная.
— Мы это сейчас обсудим? — осторожно спросила машина.
— Непременно. Сейчас машину только переставлю и схожу насчет еды узнаю.
— У нас сухие пайки есть и вода, а завтра утром полевая кухня должна приехать.