Из оригинального наполнения остались четыре койки, две из которых сверху, откидные, стол между ними, отдельное рабочее место в углу; из нового — полки с самыми разными колбами для образцов, несколько терминалов которые я трогать не стал, шкаф с со стеклянными дверцами и наклейкой с красным посохом, обвитым змеями.
Кадуцей — символ местной медицины. За дверцами можно заметить сразу несколько десятков емкостей с биогелем, а также большие шприц-тюбики со стимуляторами. Похоже, кроме научно-исследовательской деятельности, Марина ответственна за современные медицинские препараты.
Осмотревшись в кунге я подумал-подумал, да и завалился на койку — солдат спит, служба идет. Заснул легко, крепко и хорошо — вот только пробуждение оказалось не из приятных. Открыл я глаза от громкого крика — и приподнявшись на койке, щурясь от дневного света, увидел в проеме двери Илиана Кацарова. Похоже, мое назначение нашему отрядному казначею прямо против шерсти. Может даже сам какие-то виды имел, рассчитывая водителем при Марине остаться.
И еще похоже, что Гельмут своего подчиненного в тайну моей личности не посвящал — иначе вряд ли бы Илиан включил сейчас собачьего лая, выгоняя меня на улицу. Мешая ломаный русский с другим славянским языком и интером, он сейчас активно махал руками, экспрессивно доводя до моего сведения, что это я состою в распоряжении научной команды, а не научная команда в моем распоряжении.
Я поднялся с койки, сделал пару шагов к выходу. Илиан продолжал орать как потерпевший, брызгая слюной в мою сторону. При взгляде на его перекошенное лицо меня вдруг — накатом, словно приливная волна, накрыли эмоции. Воздействие отголосков чужой памяти — иначе столь сильную ярость от того, что какой-то бесправный червь пытается меня застроить, не объяснить.
Настолько сильно полыхнуло эмоциями, аж пришлось сдерживаться чтобы прямо сейчас не убить этого зарвавшегося наглеца — а я, если бы дал волю чувствам, определенно попытался бы это сделать.
Выдохнул, зажмурился.
Так, сигнифер не знает, что я непрост, поэтому этот вопрос надо бы решить с Гельмутом. Как бы еще намекнуть центуриону об этом — думал я, открыв глаза и собираясь выйти в проем двери мимо так и орущего Илиана. В этот момент он — даже на цыпочки привстав, ростом он ниже, попытался дать мне подзатыльник. Я легко уклонился, а уже через мгновенье упирал колено в спину взвизгнувшему сигниферу, который только что со звонким шлепком ударился лицом в пол. Илиан попытался вырваться и закричать, но я вбил ему ладонь в затылок, так что раздался второй звонкий шлепок столкновения лица и рифленого металлического пола.