Пара для Дракона: Секрет Попаданки — Алекса Рид

Фрида
Я проснулась оттого, что в окно бил
солнечный луч, редкое явление в нашей части города, где вечно клубились
туманы. Рядом пусто. Простыня на стороне Тома лежала холодная и нетронутая.

Сначала я просто лежала, наслаждаясь непривычным ощущением. Не было храпа, не
было тяжёлого алкогольного дыхания в затылок, не было руки, которую придётся
молча сталкивать. Лишь я, подушка и этот наглый, прекрасный луч солнца.

Облегчение было таким острым, что я засмеялась. Звук собственного смеха,
свободного и не заглушённого страхом, прозвучал в комнате непривычно. Может,
он ушёл с утра пораньше? На какое-нибудь «важное дело», которое всегда пахло
дешёвым портвейном и чужими карманами. Мне было плевать. У меня запасной час
тишины.

Я встала, наскоро позавтракала сухой булкой с остатками вчерашней похлёбки,
даже не разогрев её. Пища казалась вкуснее в одиночестве. Потом принялась
механически убирать, вытирая пыль с единственной полки, где стояли мои
жалкие пожитки: пара книг, подаренных Амелем «для повышения квалификации»,
дешёвая фарфоровая статуэтка дракончика, купленная на первые заработанные
деньги. И тут мой взгляд упал на каминную полку.

На грубом дереве лежал смятый клочок бумаги. Не обычная грязная записка с
требованиями денег. Чистый, хороший лист, сложенный вдвое. Сердце, только
что лёгкое, сделало в груди глупый, панический кульбит. Я подошла медленно,
будто к заминированному полю. Развернула. Почерк был знакомым, но на
этот раз не корявым и несуразным, а каллиграфическим, вычурным, будто автор
старался изо всех сил.

«Фрида, Я ухожу. Туда, где меня ждёт существо, достойное дракона, а не
вечно ноющее подобие женщины. Ты всегда была слишком занята своей игрой в
скромницу, чтобы разглядеть во мне величие. Твой маленький секрет… он теперь
моя главная ценность. И я нашёл ему ценителя. Если, конечно, ты не отыщешь
меня первая и не предложишь выкуп побольше. Имей в виду, сумма должна быть
выше той, что мне уже предложили. Думай быстро. Времени у тебя нет.
Т.Д.»

Бумага выпала у меня из пальцев, закружилась в воздухе и рухнула на грязный
пол. Весь воздух из лёгких вышел разом, будто меня ударили в солнечное
сплетение. «Предложили». Кто? Кому он мог её продать? Стражникам? Агентам
короны? «Выкуп должен быть больше». Откуда у меня деньги? Я еле-еле свожу
концы с концами, а последние пожитки он проигрывал в карты! Ничего, Фрида.
Ты придумаешь… Паника, холодная и липкая, поползла из желудка к
горлу. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Мир вокруг поплыл,
закружился. Казнь. Темница. Пытки. «Думай. Думай, Фрида!» Но мозг
отказывался работать. Мысли метались, как мыши в горящей клетке. Нужны
деньги. Много денег. Где взять? Украсть? У кого? В архивах водились разве
что старые бумаги да пыль. Ограбить банк? С моей-то удачей меня поймают ещё
на подходе.

Работа. Мне нужно на работу. Хотя бы чтобы отвлечься. Чтобы погрузиться в
привычный ритм папок, чернил и тихого скрипа перьев. И, возможно… Нет. Даже
думать об этом было страшно. Но у меня не было выбора. Я наскоро умылась,
надела самое не мятую блузку и почти побежала через весь город к Белой
Башне, где в подвалах ютились Королевские архивы.

Архив встретил меня знакомым запахом, пыль, пергамент, слабый флер старой
магии. И… смехом? Низким, бархатным, непривычно весёлым. Я застыла на пороге
главного зала.

Амель стоял у своего стола, но не работал. Он… наливал себе кофе из серебряного
термоса и что-то напевал под нос. Его единственный глаз смотрел куда-то в
пространство с выражением, которое я бы назвала безмятежным, если бы не
знала его ледяную сдержанность. На нём даже был не его обычный строгий
сюртук, а более лёгкий камзол тёмно-зелёного цвета.

– А, Фрида! – он заметил меня и улыбнулся. Широко, открыто. – Прекрасное
утро, не правда ли? Солнце, свежий воздух… Просто наслаждение.

Меня его тон немного разозлил. На фоне моей внутренней катастрофы его
благодушие казалось издевкой. – Если вы любите сырость подвалов и споры
плесени, то да, – буркнула я, пробираясь к своему столу.

– О, всегда найдешь, к чему придраться, – парировал он, и в его голосе не было
привычной сухости, только лёгкая игра. – Может, кофе? Принёс с собой,
ароматный. Он подошёл и поставил передо мной фарфоровую чашку с
дымящимся напитком. От него пахло настоящими, дорогими зернами и кардамоном.
Я смотрела на чашку, потом на него.

– Что случилось? – спросила я наконец, отбросив всякую осторожность. – С
чего это вдруг… такое? Опять пытаетесь за мной поухаживать? Он сел на
угол моего стола, игнорируя все правила субординации и приличия. Его
настроение было настолько заразительным, что моя паника на секунду
отступила, уступив место острому, щемящему любопытству.

– Пожалуй, да, – легко согласился он. – Только на этот раз без подтекста и
скрытых мотивов. А случилось то, что я проснулся сегодня самым свободным
драконом во всём королевстве.

Я уставилась на него, не понимая. – Моя драгоценная супруга, – продолжал
он, и в глазах вспыхнула та самая золотая искорка, но на этот раз от
чистого, безудержного веселья, – Кларис, со всеми её ледяными
прелестями, сегодня на рассвете сбежала. Прихватив с собой приданое,
фамильные драгоценности моей матери и, кажется, ещё пару ценных картин со
стены.

У меня отвисла челюсть. – Сбежала? Куда? – А кто её знает? К
любовнику. К матери. В далёкие страны. – Он махнул рукой, будто отгонял
надоедливую муху. – Суть не в этом. Суть в том, что она сбежала первой.
Нарушила договор. И теперь все магические клятвы, связывавшие нас,
аннулированы. Я свободен, Фрида. Абсолютно. И знаешь что? Мне даже не жалко
этих драгоценностей. Деньги? Их наживут. Я не чувствовал себя таким… лёгким,
наверное, со времён юности.

Он говорил с таким искренним, почти мальчишеским восторгом, что мне стало
странно. Этот холодный, всегда контролирующий себя дракон вдруг сбросил
тяжёлую мантию, и под ней оказался… живой человек. – А… а записка? –
спросила я, едва найдя голос. – Она что-то написала?

– О, да! – Он с тем же смехом достал из внутреннего кармана камзола сложенный
лист тонкого пергамента с гербовой печатью и протянул мне. – Шедевр
лицемерия. Прочти.

Я взяла. Чистый, изысканный почерк. «Амель. Наши пути разошлись. Я ухожу за
своим счастьем. Не ищи. Кларис». Коротко, холодно и беспощадно. Совсем не
похоже на многословную, пафосную угрозу Тома, но подчерк…

– И… и всё? – переспросила я. – Всё, – он забрал записку обратно и
небрежно сунул в карман. – Больше мне от неё ничего не нужно.

Во мне что-то ёкнуло. Глупая, безумная надежда. Они сбежали. В один день. Он…
свободен. И я… Я замялась, глотнув ароматный кофе. Он обжигал язык, но этот
вкус был лучше всего, что я пила за последние пять лет.

– Мой муж тоже ушёл, – выпалила я, не глядя на него. Амель замер. Веселье
в его глазах сменилось вниманием, острым и быстрым, как удар кинжала. –
Очень интересное совпадение, – произнёс он мягко. – И тоже оставил
записку, – добавила я и сразу же пожалела. – И что же он написал? – Его
голос стал тише, но в нём появилась стальная нить.

Я потупилась. Показать ему эту записку? Раскрыть, что Том не просто ушёл, а
шантажирует меня? Что я – чужачка, за голову которой дают награду? Страх,
острый и мгновенный, пересилил всё. Нет. Ни за что.

– Ничего важного, – пробормотала я. – Просто что уходит. И почерк был не его…
Один в один твоя жена… Я почувствовала, как его взгляд изучает меня,
будто пытаясь прочесть между строк моего лица. Но он не стал настаивать.

– Ну что ж, – сказал он, отходя от стола. – Поздравляю нас обоих с
неожиданным избавлением. Выпей кофе, он остывает.

Но я уже не могла думать о кофе. В голове стучала одна мысль. Они ушли вместе.
Том и Кларис. Это было невозможно, нелепо… но это объясняло всё. Его
внезапный пафос о «существе, достойном дракона». Её холодный уход. Они
сбежали вместе, прихватив его драгоценности и… мой секрет.

– Нам нужно их найти, – громко сказала я. Амель, уже вернувшийся к своим
бумагам, поднял на меня удивлённый взгляд. – Найти? Зачем? – Как
зачем? – во мне закипело раздражение, смешанное с паникой. – Она украла
ваши вещи! Он… он просто не может так вот взять и исчезнуть! Нужно… нужно
всё обсудить! Цивилизованно!

Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как лёгкость постепенно
покидает его лицо. Оно снова стало привычным – сдержанным, чуть усталым,
непроницаемым. – Мне не нужны ни вещи, ни «цивилизованные обсуждения»,
Фрида, – произнёс он тихо, но твёрдо. – Я сказал: я свободен. И не
собираюсь вновь нацеплять на себя это ярмо, даже в виде погони. Если они
нашли друг друга – что ж, желаю им счастья. Пусть провалятся в бездну.

– Но… – Вот и ищи сама, если тебе так хочется, – он отвернулся к печатной
машинке, и его спина стала стеной. – У меня больше нет к этому
интереса. Ярость, горячая и слепая, ударила мне в голову. Он такой
легкомысленный! Он не понимает! Он думает, что это просто развод, а у меня
на кону – жизнь! Может я эгоистка, но так не хотелось быть одной…

– Прекрасно! – выкрикнула я, вскакивая. – Я так и сделаю! Найду их сама! Он
ничего не ответил. Только плечи чуть вздрогнули, будто от вздоха. Я схватила
свою пустую сумку, чуть не опрокинув чашку с его прекрасным кофе, и выбежала
из зала, хлопнув дверью.

Слезы злости и бессилия застилали глаза. Он не поможет. Мне придётся
справляться одной. Искать их одной. Находить деньги одной. Спасать свою
шкуру одной. И где-то глубоко внутри, под всеми этими слоями страха и
ярости, крохотным, ранящим осколком сидела другая мысль: он свободен. И
первое, что он сделал с этой свободой – предложил мне кофе. А я… я снова
оттолкнула его. Как всегда. Только теперь причина была не в
страхе перед Томом. А в страхе перед правдой, которая могла заставить этого
единственного, внезапно весёлого дракона посмотреть на меня с холодным
отвращением.