— Я провожу вас до покоев.
— Не стоит.
— Это не просьба.
Она устало посмотрела на него. Высокий, властный, привыкший, что любое его “не просьба” автоматически становится чужой обязанностью. Ещё вчера эта женщина, возможно, пошла бы рядом молча и благодарила бы за крупицу внимания. Но сейчас Элина чувствовала только глухое раздражение.
— Герцог, вы только что при всех лишили меня места в доме. Не надо украшать это заботой на пустом коридоре.
Его лицо осталось непроницаемым, но пальцы на перчатке слегка согнулись.
— Вы не понимаете здешних порядков.
— Возможно. Зато я понимаю простые вещи. Если человека выставляют за дверь, не нужно делать вид, что его провожают на прогулку.
Она пошла первой.
Коридоры замка оказались длиннее, чем подсказывала память. Стены тянулись тёмными панелями, между окнами висели портреты суровых мужчин и женщин, у каждого в чертах было что-то от Рейнара: линия скул, гордая посадка головы, ледяное спокойствие. Этот дом был создан, чтобы подавлять. Даже ковры глушили шаги так, будто заставляли людей вести себя тише.
Элина шла и пыталась не показать, что плохо ориентируется. Иногда чужая память подсказывала поворот, иногда подводила, и тогда приходилось выбирать наугад. К счастью, за ней всё же следовала молодая служанка с опущенными глазами — та самая, что стояла у двери во время собрания.
— Как тебя зовут? — спросила Элина, когда они поднялись по узкой лестнице.
Девушка вздрогнула.
— Мира, госпожа.
— Ты была приставлена к моим покоям?
— Да, госпожа. До сегодняшнего вечера.
Слова прозвучали тихо и виновато. Элина повернула голову. Мира была совсем юной, тонкой, с веснушками на носу и пальцами, покрасневшими от работы с водой и холодом. Она выглядела так, будто уже ожидала наказания за сам факт разговора.
— Ты не виновата, — сказала Элина.
Девушка подняла на неё удивлённые глаза и тут же снова опустила.
— Госпожа?
— Я говорю, ты не виновата. Не надо смотреть так, словно ты лично выселила меня в этот флигель.
Мира сглотнула.
— Про восточный флигель дурное говорят.
— Все говорят или только те, кто там никогда не был?
Девушка замялась.
— Я не знаю, госпожа. Слуги туда не ходят. Старший управляющий запретил. Сказал, что там вещи сами двигаются, двери открываются, а по ночам кто-то стучит изнутри шкафов.
— Значит, шкафы хотя бы пытаются общаться. Уже неплохо.
Мира испуганно моргнула, потом вдруг почти улыбнулась, но быстро спрятала улыбку.
Элина почувствовала к ней неожиданную благодарность. В этом доме, где каждый взгляд был ножом в кружевной обёртке, маленькая человеческая улыбка стоила дороже обещанного содержания.