— Достаточно, — сказал я. — Нам не нужно выглядеть как немецкие солдаты. Нам нужно не выглядеть как советские.
— Разница?
— Огромная, — сказал я. — Немецкий патруль видит людей без советских знаков различия, с немецким оружием, в немецких плащ-палатках. Первый рефлекс — свои. Второй — проверить. Нам нужно уйти до второго.
— Как?
— Двигаться уверенно, — сказал я. — Как люди, у которых есть задача и они её выполняют. Патрули трогают тех, кто выглядит растерянно или прячется. Идёшь прямо, смотришь прямо — пропускают.
Огурцов думал.
— Проверял?
— Однажды, — сказал я.
— Где?
— Далеко, — сказал я.
Он не стал развивать — давно уже научился.
Вышли до рассвета.
Шесть человек, лёгкие — только оружие и паёк на двое суток. Я шёл первым, Огурцов — последним. Темп — быстрый, пока темно. Потом — медленнее, с наблюдением.
Первые десять километров — лесом. Это я знал уже наизусть: рельеф, тропы, броды. Прошли за три часа.
Потом начался немецкий тыл — не формально, а фактически: первые признаки появились километра через два после опушки. Дорога с колёсами тяжёлой техники — свежие, значит движение активное. Кабель связи вдоль просеки — натянут аккуратно, на деревянных кольях. Табличка на развилке — готическим шрифтом, я читал: направление на штаб тыловой части.
Я остановил группу.
— Смотрите, — сказал я тихо. — Кабель. Это телефонная линия от штаба к передовым позициям. Если её перерезать — несколько часов без связи. Это полезно, но сейчас — не наша задача. Запоминаем, где проходит. При выходе — решим.
Зуев смотрел на кабель. Я видел, что он запоминает — у него это было видно по лёгкому прищуру.
— Дальше, — сказал я.
К полудню вышли к деревне.
Маленькая — хат восемь, колодец, огороды. В деревне были немцы: два грузовика у крайней хаты, несколько солдат во дворе, дым из трубы. Полевая кухня, судя по запаху.
Я повёл группу в обход — стороной, лесом. Дальше от деревни, чем хотелось бы, потому что там открытое место.
Мельник тронул меня за плечо — тихо.
Я обернулся. Он показал рукой: правее.
Я посмотрел. Метрах в ста — немецкий часовой. Один, стоял у дерева, курил. Смотрел в сторону поля, не в сторону леса.
Мы залегли.
Ждали семь минут — пока он не докурил, не бросил окурок и не ушёл обратно к деревне.
— Хорошо, — сказал я Мельнику тихо.
Он кивнул — коротко. Мельник был из тех людей, которые не нуждаются в длинных одобрениях.
Шоссе нашли к середине дня.
Смоленск — Москва — главная магистраль направления. Я выходил к ней раньше, в пуще, с другой стороны. Но там было западнее — здесь, восточнее, шоссе выглядело иначе: более оживлённое, более организованное.