— Да пиромант у нас тут! — эмоционально сплюнул офицер. — Больше сами ни хрена не знаем, как на пороховой бочке сидим!
— Ненавижу сраных поджигателей, — поморщился я.
— А кто любит? — развёл руками майор. — Мы и пожарных уже пригнали на всякий случай. А то мало ли…
— Это вы молодцы, что позаботились, — одобрил я. — Ладно, будем импровизировать по ходу пьесы. Криминалистам давай команду готовиться. Минут через десять пойдут за нами проверять.
— Понял! Ну, с богом, мужики! — ободряюще поднял сжатый кулак «дирижёр».
— Всегда с нами, — подал голос Захаров, наматывая на запястье чётки с массивным распятием.
— Всё, валите подальше, не мешайте, — задвинул я за спину майора.
Того дважды упрашивать не пришлось. В считанные секунды пространство перед окружённым одноэтажным домиком очистилось. Все сотрудники вышли за периметр оцепления.
— Хочешь первым номером поработать? — спросил я, не глядя на товарища.
— А если скажу «нет», то что?
— По ушам получишь. Ликвидатор должен быть как пионер, всегда готов.
— С тобой, Мороз, не забалуешь, — усмехнулся Захаров.
— А ты как хотел? Ладно, хрен с тобой, давай сегодня я. Страхуй меня.
— Да я ж шучу, Макс, ты чего? — обиделся товарищ.
— Поздно, я уже настроился. Начинаю.
На короткий миг я прикрыл веки и обратился к Бездне. Та, как и всегда, охотно ответила на призыв, и весь мир изменился. Я увидел и почувствовал сокрытое от взгляда. Теперь мне было подвластно то, что простому человеку и не снилось…
— Мороз, ты как? — коснулся моего локтя Захаров и заглянул в глаза.
— В норме, погнали, — коротко буркнул я.
Верный «Орлан» уже в ладонях. Щелчок затвора. Патрон в патроннике. Вперёд.
Осторожно поднимаюсь на крыльцо домика. Слышу позади шаги Николая. Ненадолго останавливаюсь перед входом. Бездна мне шепчет, что за хлипкой дверью никого. Отлично. Выношу её с одного пинка.
Внутри жилища царит мрак. В лучах света, падающих от проёма, летают мириады пылинок. Перешагиваю какой-то мусор у самого порога. Он меня не интересует. Ещё одна дверь. Пихаю её стволом пистолета. Из небольшого предбанника попадаю в длинный коридор. Дыхание иного мира резонирует, рисуя в моём сознании полноценный план помещений.
Я могу с закрытыми глазами опознать любой предмет, валяющийся в этом клоповнике. Преисподняя словно бы раскрывает подлинную природу каждой вещи. В пыльном стакане на подоконнике когда-то была заварка. Потом её пожрала плесень, но и сама уже давно засохла. Желтовато-бурое пятно на полу — застарелая рвота. Стеклянная бутылка. На дне остатки крепкого алкоголя, а на горлышке отпечаток губной помады.