Капитан Мокрошеин зеркально повторил движение, извлекая табельное оружие.
— Ничтожные создания, как смели вы помыслить, будто можете тягаться СО МНОЙ? — упивался своей властью демон.
Полицейские синхронно дёрнули затворные рамы пистолетов.
— Я сотру ваши души в пыль и оставлю гнить трупы прямо в этой каменной конуре… Вы будете лишь смотреть и трепетать…
Фирсов сопротивлялся так яростно, что воротник его кителя потемнел, насквозь пропитавшись по́том. Однако биостатик этих потуг не замечал вовсе.
— Тобой я займусь последним, – бросила мне тварь устами девушки. — Но, прежде чем умереть, ты расскажешь ВСЁ.
«Смертный, дай мне волю» , — вдруг ожил Валаккар. — «Это зазнавшееся насекомое пробуждает во мне брезгливое раздражение. Как смеет этот жалкий червь вести подобные речи пред моим ликом?»
«Ага, всегда мечтал попробовать затушить пожар бензином», — мысленно ответил я Князю Раздора.
«Ну что ж, тогда выпутывайся сам» , — негодующе фыркнул он.
«С чего ты вообще решил, что я запутался? Всё идёт по плану», — улыбнулся я про себя.
Тьма замолчала, окатив меня волной ледяного презрения, а события в комнате, тем временем, развивались по весьма предсказуемому сценарию.
Демон заставил полицейского и его помощника приставить стволы к головам стоящих рядом парней. Носитель, предвкушая кровавое зрелище, расплылась в пугающей хищной улыбке, отчего лицо миловидной девушки стало походить на гротескную маску. Инфернальная сущность, будто упиваясь ужасом своих жертв, заставила полицейских нарочито медленно жать на спусковые крючки. Вот их пальцы напряглись. Вот уже выбрали свободный ход…
«Щёлк-щёлк!»
Оба пистолета вхолостую ударили бойками, но выстрелы так и не прогремели.
— Теперь по… нял, майор, почему я про… сил тебя… вынуть мага… зины из ору… жия? — кое-как выдавил я из себя, борясь с чужеродной силой, захватившей тело.
Фирсов, разумеется, не ответил. Только промычал что-то нечленораздельное. Ну ладно. Пожалуй, хватит с него. Своё доказательство он уже получил. Пора заканчивать этот фарс…
— Эта глупая шутка лишь усугубит вашу участь, ничтожества! — гневно разнёсся по комнате расщеплённый голос одержимой. — Вы познаете настоящее страдание, ибо мне не нужны глупые приспособления, чтобы указать вам путь к забвению. Ваша плоть станет моим орудием…
Два пистолета беспомощно звякнули, выпав из рук офицеров. А сами полицейские, двигаясь неестественно плавно и медленно, будто под водой, подступились к моим парням и стали примеряться к их шеям.