— Какого дьявола… — тихо ругнулся майор, лихорадочно себя ощупывая.
— Почти угадал, — хладнокровно фыркнул я, а потом добавил уже громче для парней: — Всем приготовиться!
— Эй, Бугров, что за херня тут творится⁈ — схватил меня за грудки майор. — Объясни нормальным человеческим языком, что это та…
Полицейский обмер, не успев договорить, потому что бесчувственная девица резко дёрнулась. Её выгнуло так мощно, что прохрустел каждый сустав в теле. А затем она восстала . Да, пожалуй, более подходящего слова и не подберёшь…
— Никчёмное семя, я даровал вам шанс уйти, но вы упорно стремились к погибели! — проскрипела Вера.
Её голос словно бы расслаивался на несколько, звуча как хриплый неестественный хор. Фирсов, услыхав подобные спецэффекты впервые в жизни, вмиг стал белее потолка. Он попытался разжать ладони и выпустить мою одежду, но не смог этого сделать.
Преисполненный животного ужаса взгляд офицера вперился в меня. Биостатик захватил его плоть. Теперь майор его послушная марионетка. А рядом застыл и капитан Мокрошеин. Всё что он мог — это лишь ошалело вращать глазными яблоками и тихонько подскуливать.
Но куда паршивей, что в аномальном оцепенении застыли и мои парни. По крайней мере те, кого я мог видеть, не поворачивая шеи. Ведь меня демон тоже парализовал своей проклятой силой.
Тварь оказалась гораздо более могущественной, чем я предполагал. Настолько быстро взять под контроль четырнадцать человек и играючи удержать — это, мягко говоря, не рядовое происшествие. В моём прошлом мире появлению биостатика такого ранга обязательно присвоили бы третий тип угрозы, что расценивалось как полноценная катастрофа локального характера.
— Ну что, майор… теперь по… верил мне? — с огромным усилием пробормотал я, сквозь плотно сцепленные зубы.
Демоническая воля держала крепко, и даже челюсти разжать в таком состоянии оказалось невозможно.
— М-м-м-ы-м-ы-у-у-м-м! — неразборчиво замычал Фирсов, содрогаясь от макушки до пяток. Он, не имея столь же богатого опыта, как у меня, не сумел даже внятного слова произнести.
В глазах полицейского плескалось море ужаса. Настоящий животный страх от осознания, что он больше не хозяин собственному телу. Что разум, повязанный оковами мяса и костей, теперь бьётся в стенках черепа подобно запертой в клетке птице. И единственное, что оставалось офицеру — это захлёбываться собственной беспомощностью.
Но инфернальная тварь, разумеется, этим не ограничилась…
— М-м-м-м!!! М-м-а-а-у-у-ы!!! — пуще прежнего затрясся Фирсов, когда его рука потянулась к кобуре на поясе.