— А прокладку мне им не надо предъявить? — в том же ироничном ключе хмыкнула она. Но краем глаза я отметил, как Вера стиснула кулачки, пряча ногти от взглядов.
— Думаешь, твой острый язычок меня напугает, и я сбегу? — продолжил я напирать. — Ты ведь уже поняло, отродье, что я тебя не отпущу. Долго ещё планируешь ломать комедию?
— Бугров, можно на пару слов? — тронул меня за плечо Фирсов.
Я только начал отворачивать голову от крашеной девицы, но чудом успел заметить, как она внезапно рванулась вперёд. Её растопыренные пальцы с двухсантиметровыми когтями устремились мне прямо в лицо. Понимая, что из своего неудобного положения мне ни увернуться, ни отклониться, я пошёл от обратного — уронил своё тело вперёд, одновременно с этим прижав подбородок к груди.
Необычайно острые ногти одержимой прошлись по моей физиономии вскользь, оставляя кровоточащие порезы. Повезло, глаза я уберёг. Но один коготь всё же глубоко полоснул меня повыше щеки. Он прошёлся по скуловой кости с неприятным скрежетом, который отозвался мимолётной, но оттого не менее противной вибрацией в зубах. Кожу распороло будто острозаточенным скальпелем. Но боль пока не спешила стучаться в мозг. Я почувствовал лишь онемение и неприятный холодок, лизнувший края разошедшейся раны.
Второй удар девица нанести не смогла, поскольку я упал на неё всей своей немалой массой, и мой крепкий череп звучно состыковался с её лицом. Н-на, сука! Знай, для чего голова демоноборцу нужна! Вера сразу же обмякла на диване, раскидав руки, а глаза её закатились под веки.
Я вмиг вскочил, готовясь к следующему раунду схватки. Но одержимая пока пребывала в глубоком нокауте.
— Буг-р-р-ров, мать твою за ногу! — сиреной заорал у меня над ухом Фирсов. — Ты совсем, что ли, оху…
Полицейский осёкся, стоило мне повернуться к нему. Он увидал, что рожа у меня распорота до самой кости, и ошарашено замер.
— Это… как так вышло? — недоумённо заморгал капитан Мокрошеин. И это стало первыми словами, которые я от него услышал.
— Тихо! — шикнул я на служителей порядка, не обращая внимания на кровь, которая заливала мне щёку и капала на грудь с подбородка. — Начинается самое интересное. Чувствуете?
Фирсов с подчинённым непонимающе переглянулись. До них ещё не дошло. А вот меня накрыло сразу же. Появилось ощущение, будто миллионы незримых волосков прорастают в плоть извне. Они извиваются подобно крохотным червям, стремясь пронзить каждый миллиметр кожи, каждое мышечное волокно. И это порождало во всём теле мучительный зуд, который невозможно унять, даже если сдерёшь с себя шкуру.