— Да, Роман Борисович, всё так, — активно закивал Бройтман. — Было даже потрачено некоторое количество корпоративных ресурсов на поиски неких «демонических» проявлений.
Вот же морда усатая! Ну я так и знал, что на этого рыжего таракана нельзя положиться. Он с потрохами сдал Радецкую папаше.
— Вы путаете причину и следствие, уважаемый Роман Борисович, — криво ухмыльнулся я. — У меня есть доказательства того, что…
— Я не собираюсь слушать ваши бредни! — повысил голос старый хрыч. — Я прекрасно осознаю, Пётр, что вы, как и любой искусный манипулятор, умеете профессионально лгать и изворачиваться. Но со мной подобные фокусы не пройдут.
«Смертный, хочешь, мы откроем этому глупцу истину?» — с предвкушением пророкотал Валаккар.
— Лучше попробуйте поинтересоваться, что пережила ваша дочь за последние полтора месяца, — произнёс я, не скрывая презрения. — Не верите словам — наведите справки, опросите свидетелей. Однако мне почему-то кажется, что вы этого не сделаете. Вы боитесь столкнуться с осознанием, что Инесса Романовна не просто вам не доверят, но ещё и…
— Довольно! — рявкнул Радецкий, вскакивая с кресла. — Моё время слишком дорого стоит, чтобы я тратил его на такого, как ты! Если иначе не доходит, то выражусь на понятном для тебя языке! Рискни ещё хоть раз приблизиться к моей дочери, и я тебя сотру в порошок, Бугров. Первым делом ты вылетишь из «Оптимы» со свистом, как пробка из бутылки. А затем я вышвырну вас вместе с твоим папашей-инсультником на улицу! Будете на пару ютиться в теплотрассе и побираться возле помоек!
Мои челюсти до хруста сжались. Обычно за такие речи я бил в морду без всяких экивоков. Да вот только я уже не тот Мороз. Да и мир вокруг меня другой. И если в одиночку мне не страшно оказаться на улице. Как-нибудь побарахтался бы. То вот угроза выкинуть ещё и батю на меня подействовала. Палыча это точно до могилы доведёт. И даже не сами условия, а обида.
«Дай волю гневу, смертный! Вместе мы размажем этих слизняков так, что не остается и пыли!» — подзуживал Валаккар, но я на него не обращал внимания.
Слава всевышнему, Радецкий не стал продолжать стращать меня. Иначе я бы точно ему двинул в пятак. Отец Инессы Романовны, сказав то, что собирался, порывисто поднялся. Не глядя больше в мою сторону, он направился к выходу. Бройтман тоже засеменил за ним, словно боялся остаться в палате наедине со мной. Дверь хлопнула так, что задрожал висящий на стене телевизор. И я остался в одиночестве.
Ну, сука, с наступающим Новым годом тебя, Мороз…
Инесса Романовна проснулась резко, будто её окатили ледяной водой. И теперь лежала, тяжело дыша, и глядя в потолок. Ей снился тот злосчастный тоннель. Крики, кровь, уродливые твари, исторгающие из пастей огонь. И Бугров… Его полуобнажённая фигура с раскинутыми руками всё ещё висела перед внутренним взором, буквально выжженная на сетчатке.