Тагильский откинул стеклянный куб, оборудованный специальными петлями, и без всякой опаски взял кинжал в руки. Было заметно, что он протягивал мне свою «прелесть» с явным сомнением и, возможно, даже немного пересиливая себя. Примечательно то, что лицо взявшегося за странное оружие человека внезапно стало хищным. Жора и без того не выглядел плюшевым, но сейчас его черты словно заострились, проявляя кавказскую кровь.
Задержка перед тем, как прикоснуться к серебряным ножнам, у меня была минимальная. Особой угрозы от предмета я не ощущал — энергетическая сущность если и зародилась, то была очень слабой, и ее влияние можно было побороть без особых проблем. Тем более с моим-то опытом. Но даже будь ситуация хуже, вряд ли мне удалось бы сдержаться. Страсть к познанию таких вещей иногда становилась сильнее здравого смысла.
Как только я ощутил холод металла, мой Дар тут же вошел в контакт с энергетической структурой, зародившейся в клинке, и начал вытягивать оттуда обрывки чужих эмоций и ментальных закладок. Натренированный мозг тут же интерпретировал все это в более-менее внятную информацию.
Да уж, кинжал был уникальным не только наличием в нем большого заряда энергии творения, но и своей историей. Необычным было и влияние на носителя. Я испытал приступ ярости и желания воткнуть этот кинжал в брюхо внимательно смотревшего на меня человека. Как и думал, этот порыв легко гасился. Скорее всего, по причине того, что никакой особой неприязни к Тагильскому я не испытывал. А вот мысль выйти в кабинет и полоснуть кинжалом Косаря оказалась более строптивой, и пришлось приложить немалое усилие, чтобы ее подавить.
Хотелось полюбоваться и скрытым ножнами клинком, но я все же решил для начала блеснуть своим Даром.
— Увы, мне не хватает знания, чтобы сказать, когда именно был сделан этот кинжал, но могу поведать историю его создателя. Это был простой деревенский кузнец. Он ковал данное оружие в спешке и без особого старания, но вложил в него всю свою ярость, — с этими словами я сдвинул ножны, демонстрируя клиенту то, что он и так хорошо знал. Лезвие было сделано из простого железа и носило следы грубой ковки. Чтобы оно не ржавело, мастеру пришлось протравливать поверхность серной кислотой. — Он сковал этот кинжал, чтобы отомстить тем, кто уничтожил его семью. Именно злоба и стремление к мести отпечатались в клинке, и теперь он вызывает неоднозначные чувства у тех, кому попадает в руки.
— Это так, — тут же подтвердил мои слова Жора Тагильский. — Когда берусь за него, словно снова становлюсь молодым.