— Очень жаль, — забирая протянутый мной кинжал, процедил сквозь зубы Жора, но быстро справился с собой. — А что вы скажете об остальной коллекции?
Я осмотрелся еще раз. Затем прикрыл глаза и попытался уловить эманации энергии творения еще от чего-нибудь, кроме двух уже отмеченных мною предметов. От железных шкафов немного фонило, но недостаточно, чтобы обращать на это внимание. Скорее всего, там находится различное оружие, которое раньше висело на стенах кабинета, а сейчас убрано за ненадобностью. Я уже догадывался, с чем имею дело, но на всякий случай подошел к висящему на стене мушкету и, попросив взглядом разрешения, взял его в руки.
— Довольно примечателен вот этот мушкет работы Антонио Скальфаро.
— И чем же он примечателен? — недоверчиво посмотрел клиент на явно не самый любимый экспонат своей коллекции.
— Тем, что у стрелка, который держит в руках этот мушкет, повышается концентрация и, соответственно, точность.
Вещь не то чтобы уникальная. В ней нет и намека на энергетическую сущность, но это я уже зажрался. Не каждая картина самых именитых художников была способна влиять на разумных, как это делала энергоструктура, появившаяся в мушкете благодаря таланту создателя. Скальфаро вообще был эдаким Страдивари среди оружейников Неаполя. Увы, его работы были по-настоящему оценены, лишь когда попали в энергетическое поле Женевы и приобрели артефактные свойства.
— И сколько такой мушкет может стоить? — прервал мои размышления клиент.
— Смело начинайте торги со ста тысяч франков, а там как пойдет.
— А что скажете об этом кинжале? — шагнул к примечательной тумбе клиент.
Я специально начал с мушкета, чтобы немного подзадорить его, ведь было видно, что именно выставленный на самом видном месте экземпляр является изюминкой коллекции. Правда, на первый взгляд и не скажешь — ножны и рукоять были отделаны серебром и украшены не очень-то крупными рубинами. И все это выглядело грубовато, хотя и чувствовалась древность оружия. Если опознать марокканский стиль в мнимом кинжале Соломона мне удалось без проблем, то определить, где и когда был сделан этот кинжал, не представлялось возможным. И вообще исходящая из него энергия творения была густо сдобрена энергией разрушения, и эта дикая смесь при приближении заставляла не то чтобы нервничать, но вести себя максимально осторожно. С другой стороны, деструктива я не чувствовал и пока не видел причин бить тревогу и вызывать гоблинских спецов. И уж точно этот кинжал не мог стать причиной таких кардинальных перемен в поведении преступного авторитета.