Нападать первым было не то что самоубийством, но крайне неразумным поступком, а что-то ответить на этот тупой наезд нужно. Я не придумал ничего лучшего, как демонстративно расстегнуть пуговицу удлиненного пиджака и, отодвинув в сторону полу, показать рукоять Шипа. Увы, этот жест вызвал абсолютно неожиданную реакцию. Тот, кого Косарь назвал Вахой, ощерился как волк и тут же выдернул из-под пиджака свою волшебную палочку. Похоже, он воспринял мою демонстрацию как угрозу и тут же пошел в атаку.
Я уже давно научился выставлять мобильные щиты, не прикасаясь к палочке, лишь опираясь на нее, как на ступеньку. Поэтому первую атаку встретил достойно, если это можно так назвать. Кавказец удивил меня — удар оказался намного сильнее ожидаемого. Мой щит опасно прогнулся. Пришлось менять его структуру и закреплять непосредственно на ауру, что пагубно сказалось на моей устойчивости. Амортизации как таковой у аурных щитов не бывает, и меня швырнуло назад, причем довольно мощно. Если бы не вовремя сплетенная с помощью выхваченного Шипа телекинетическая сеть, я бы точно врезался в стоящий неподалеку лимузин. И эта встреча не пошла бы на пользу ни мне, ни дорогущей машине. А так множество силовых щупалец сработали как амортизаторы, относительно плавно перенеся меня через машину и не дав шмякнуться на пол раскорячившейся жабой. Мой злобный ушастый учитель слишком часто валял меня по песку арены, так что пришлось научиться управлять даже самыми дикими пируэтами и приземляться как кошка, но не на четыре, а на две предназначенные именно для этого конечности. Ну, или в крайнем случае на три, вот как сейчас.
Я едва успел принять приличествующее хомо сапиенс вертикальное положение, как тут же пришлось снова сплетать щиты и выставлять силовые якоря, потому что мой противник не придумал ничего лучше, чем врезать по разделявшей нас машине, превратив ее в очень увесистый снаряд. До стены за моей спиной было не так уж далеко, так что тяжелый лимузин вполне мог раздавить меня, как мухобойка ленивую муху.
А вот фиг вам всем! Я уже, как принято говорить в местных кругах, раздуплился. Движение машины сумел остановить в метре от себя и тут же, используя взрывной конструкт, заставил ее подпрыгнуть вверх и в сторону, а затем от всей широты своей сильно озверевшей души врезал по сбрендившему противнику.
И все же, несмотря на ярость, я использовал только кинетические печати — не хотелось кого-либо убивать, потому что тогда ситуация станет еще хуже. Прибежавшие на шум охранники уже достали револьверы из-под своих шикарных костюмов, а у парочки в руках оказались даже автоматы, но пока они замерли в нерешительности. Если стрелки выступят на стороне Вахи и начнут палить даже простыми пулями, все мое чародейство окажется бесполезным. С такой подмогой этот абрек размотает меня, как котенок старушкин клубок пряжи. Пока что мы держались на уровне, и это, честно говоря, удивляло.