— А ещё? — поинтересовалась я.
— Что ещё? — переспросила Наталья Валерьевна.
— Какие есть преимущества?
— Экономия денег. Вот мы через два часа будем уже в Москве, а в поезде ещё сутки нужно было бы чем-то питаться.
Попыталась сообразить, что она имеет в виду, но, так и не догадавшись, на всякий случай спросила:
— А мы что, ближайшие сутки не будем ничего есть? Мне блюсти фигуру не нужно.
— Ну, я не то имела в виду. Будем, конечно. Но самое главное преимущество — безопасность. Подсчитано, что если человек каждый день будет летать, то чтобы попасть в авиакатастрофу, ему понадобится 20 000 лет.
— Ага, — хмыкнула я, — расскажите это тем, кто уже умудрился разбиться на самолёте.
— Имеется в виду по сравнению с остальными видами транспорта.
— На остальных у человека всегда есть надежда, а вот на самолёте шансов выжить практически нет.
— Это спорное суждение. Шесть лет назад над Южной Америкой потерпел аварию самолёт. Упав с огромной высоты, выжила одна девушка, примерно твоего возраста, и десять дней пробиралась сквозь джунгли к людям. Представляешь?
— Звучит не очень оптимистично, вы не находите? — я усмехнулась, — если из двухсот человек выжил только один.
— Я имею в виду, что всё-таки есть шанс.
— А я имею в виду, — возразила я, — что многие в том самолёте летели, возможно, впервые, так и не прожив 20 000 лет. А девушке повезло, что отец был биологом и научил выживать в лесу.
— Тоже смотрела фильм, — кивнула Наталья Валерьевна, а вот скажи: как ты думаешь, ты бы смогла прожить в тропическом лесу десять дней одна?
— Для этого нужно оказаться в нём. И я не вижу разницы между джунглями и тайгой. И там, и там заблудиться опасно.
— В джунглях много опасных хищников.
— А в тайге их мало? — меня едва на смех не пробило. — По-моему, самая большая опасность — это помереть с голоду, а если не найти ручья, можно получить обезвоживание.
Женщины многозначительно переглянулись между собой, а я выдохнула и закатила глаза. Если они в каждом ответе будут искать с моей стороны подвох, то до Москвы могу долететь немецким шпионом. Или английским.
— Ну хорошо, — проговорила Екатерина Тихоновна, — я вижу, ты подкована со всех сторон. Но вот объясни, что тебя вывело из себя во время игры в шахматы? Если не любишь проигрывать, зачем согласилась?
— Любопытно ваше любопытство, — ответила я, оборачиваясь. — А в чём оно проявилось, не подскажете?
— Перевернула шахматную доску и…
— Кажется, я уже говорила, — перебила я, — я поставила ему мат. Он попросил меня никому об этом не рассказывать. Я рассмеялась, а он перевернул доску. Поэтому, если вы настаиваете на другой версии, то, пожалуйста, отложим этот разговор до лучших времён. А лучше забудем навсегда.