Я же вела себя как кукла. Надоело задавать вопросы, от которых все увиливали как только могли, и сама не отвечала, ссылаясь на усталость.
Едва мы выбрались на асфальтированную дорогу, Артём повесил на крышу синий фонарь и притопил, не обращая внимания на правила дорожного движения, а я, прикрыв глаза, провалилась в сон.
Собственно, куда мы так несёмся, мне было совершенно непонятно. День награждения — двадцать восьмого, а сегодня двадцать пятое, и почему обязательно нужно было вылететь в 23:00, а не, скажем, утром часиков в десять?
В Москве приземлимся в час и, считай, завтра будем сонными мухами. Или магазин «Берёзка» последнюю ночь работает, и нам нужно срочно успеть попасть перед закрытием, чтобы подобрать для меня парадный костюм?
Очнулась уже в аэропорту, и до отлёта было добрых три часа. Думала, и Артём с нами летит, мало ли что я придумаю в воздухе. Приставлю нож к горлу пилота и потребую лететь на запад.
Знала бы, какая страна не выдаёт в разгар холодной войны, может, и решилась, но точно не сейчас. Малявка капстранам не нужна, и депортируют на Родину без сожаления.
Было у меня желание в аэропорту повесить свой багаж на дам и, под предлогом посетить уборную, найти ларёк и натрескаться пивом, а может, и чем покрепче. Чтоб меня в самолёт загрузили, а в Москве выгрузили, но Наталья Валерьевна не отпускала ни на минуту. Смотрела косо и даже возмущалась, но тридцать три раза я её заставила посетить туалет, заявляя, что у меня мочевой пузырь пучит.
Аэродром — это отдельная песня. Прошли регистрацию, сдали вещи в багаж, и бортпроводницы пригласили выйти на лётное поле. Сто восемьдесят человек! Никакого автобуса не подали, пошлёпали пешком чуть ли не через всё поле. Четверо мужчин в лётной форме и шесть стюардесс. А за ними — толпа народа. Минут двадцать шагали, не меньше, а я ещё подумала: какого чёрта за полтора часа до вылета объявили посадку? Так мы больше часа поднимались по трапу.
Заинтересовал один пассажир: парень лет двадцати пяти или моложе. Вёл себя странно и дёргано. Каждого пассажира разглядывал так, словно собирался с ним пить на брудершафт. Стоял около трапа, пропуская всех, и в самолёт сел последним. Прошёл в самый конец, бросая хищные взгляды по сторонам. Он меня ещё в аэропорту заинтриговал: долго разглядывал нашу троицу, а особенно часто поглядывал на Наталью Валерьевну. Но не так, как смотрят на симпатичную женщину, оценивая её фигуру.
В общем, мало того что это был странный тип, у него не было с собой вещей. Небольшая сумочка, типа борсетки, и всё.