Женщины испуганно оглядывались, мужчины приподнимались со своих мест.
— Это что, шутка такая? — крикнул кто-то, сидящий позади нас.
— Товарищи пассажиры, — попыталась успокоить одна из стюардесс, в то время как две другие устремились к кабине пилотов.
— Екатерина Тихоновна, вы слышали? — Наталья Валерьевна наклонилась вперёд и уставилась на мою соседку справа.
И стоило сажать меня в середину, чтобы поболтать между собой. И что за глупый вопрос? Все слышали. Динамик прямо у нас над головой.
Я выпрямила кресло и оглянулась на чувака, который мне изначально показался подозрительным. Он стоял на ногах и словно раздумывал, что в этой ситуации предпринять. А одна рука его находилась в открытой борсетке.
И, пожалуй, именно этот человек в данный момент был опаснее любого террориста. Сотрудник безопасности авиалиний. Слишком молодой, амбициозный. Как и тот, который ранил угонщика в руку вместо того, чтобы выстрелить в голову. Пытался задержать, но закончилось всё взрывом на борту. Самолёт рассыпался в воздухе, и, вопреки прогнозам Натальи Викторовны, выживших не было.
Сейчас выстрел в голову, можно было приравнять к самоубийству.
Наконец сотрудник безопасности принял какое-то решение. Он громко и внятно сообщил, чтобы все, кто находится в самолёте, сели на свои места, наклонились вперёд и сложили руки над головой крест-накрест.
Идиот! Самолёт на десятикилометровой высоте, и если мы свалимся в штопор, как пообещал пилот-угонщик, до земли никто не долетит живым. Ни один лайнер не приспособлен к таким перегрузкам. Развалится ещё в воздухе, и вниз доберутся фрагменты тел. А для того, чтобы эксперты потом не возились с опознаванием, всё-таки ДНК пока отсутствует, лучше бы посоветовал всем пассажирам страницу из паспорта с фотографией вырвать и засунуть себе в задницу. По статистике, она самая безопасная часть тела и всегда оставалась в более-менее исправном состоянии.
А чувак, по возрасту вероятнее всего старший лейтенант, двинулся по проходу, продолжая уговаривать пассажиров занять свои места, потому как основная масса стояла на ногах и возмущённо переговаривалась. Даже начали между собой переругиваться.
— Надо было поездом ехать, — сказала я, — у них перед самолётами огромное преимущество. Их не захватывают террористы, не пытаются угнать в чужую страну, и там можно ехать лёжа. — А когда обе женщины уставились на меня, как на оглашенную (ну конечно, для комсомолки это ни-ни), я стрельнула глазами сначала в одну, потом в другую и добавила: — В случае аварии велика надежда, что вас будут хоронить в открытом гробу, и родственники нормально смогут попрощаться.