— Ты, ты… — пролепетал Валера, рассматривая меня.
— Что я? Стихи новые родились? Даже не вздумай, я ведь тебя предупреждала.
— Ты очень красивая, — наконец проговорил Валера.
— Теперь ты понял, что потерял? — фыркнула я. — Идём. Нам ещё в «Самоцветы» заехать нужно и за цветами.
— В «Самоцветы»? Зачем в «Самоцветы»? — поинтересовался Валера.
— Подарок достойный первого секретаря, что непонятного?
Набор никуда не делся, и я его приобрела вместе с симпатичной прямоугольной коробочкой. За цветами пришлось ехать на улицу Гоголя. Не меньше трёх десятков женщин сидели напротив памятника Штефану. Сразу узнала его по кресту. Розы были по рублю, и я раскошелилась на двадцать пять штук. Вручила ошарашенному Валере букет и забралась на заднее сиденье такси.
Вообще, надеялась, что мальчик приедет на папиной «Волге», на которой имела счастье прокатиться один раз, но нет, прикатил на такси.
Добрались мы до именинника только к пяти часам вечера, к высокой свечке на Измайловской, где, как рассказывала мне мама Бурундуковой, перед Новым годом один ушлый сиделец приговорил своих дальних родственников.
Неплохо начала ориентироваться благодаря карте Кишинёва.
Букет я вручила Наталье Павловне, которая от неожиданности сделала несколько шагов назад и едва не врезалась в стену.
Ну а что. Последний заход, так сказать, и хотелось, чтобы запомнили навсегда.
Собственно, представляла я маман Валеры более презентабельной. На самом деле, передо мной стояла женщина в три моих обхвата и ростом не выше 155 сантиметров. И ни её нарядное платье, ни золотые украшения не делали из неё светскую даму. Да и украшения с моими не стояли в один ряд.
А уж как пялились на меня хозяева квартиры, и описать было сложно.
— Поздравляю, — сказала я в очередной раз, так как казалось, что они меня не слышали совсем. — Может, мы пройдём уже в квартиру или так и будем стоять в коридоре?
Только после этого очнулись и предложили заглянуть в гостиную. Я проследовала за ними, не разуваясь, глядя, как они с удивительной проворностью суетятся.
Николай Васильевич не был Героем Советского Союза, но отоваривался, как мне показалось, в том же магазине, судя по тому, что находилось на столе.
И надо же! Я вчера, разбирая продукты, прикинула, что обязательно сделаю оливьешку, а тут он уже стоял на столе.
Салатница, в которой находилось оливье, была размером с огромную сковороду — сантиметров сорок в диаметре. Я таких никогда не видела, но стало ясно, что в этой квартире любят вкусненько пожрать. Именно так, потому как даже салат делают тазиками.