Она смотрела в его глаза, в них было столько надежды. Столько искренней веры в то, что он говорит. И от этого становилось еще больнее.
— А если я встречу кого-то, — тихо сказала Лена. — Если я полюблю? Если мне станет лучше с другим, чем с тобой?
Марк моргнул. На секунду его лицо стало растерянным, почти детским. Он явно не думал об этом. В его сценарии жена всегда ждет. Жена — это база, а базы не уходят. Это постоянная величина. Константа.
— Ну… — он запнулся. — Мы же договоримся. Только секс. Никаких чувств.
— Ага, — Лена усмехнулась горько, — с чувствами это не работает. Чувствами нельзя управлять как краном в раковине: открыл-закрыл.
Марк молчал, потому что не знал, что ответить. Этот вариант событий не укладывался в его голове, а значит, не имел право на существование.
Лена встала. Ноги слушались плохо, но она заставила себя идти ровно. Подошла к раковине, взяла тарелку с остывшим ризотто. Сковырнула пальцем пленку, посмотрела на неё.
— Знаешь, что самое смешное, — сказала она, не оборачиваясь, — я готовила это для тебя. С любовью. Думала: он придет уставший, я его накормлю, он станет мягче, мы поговорим, ляжем спать, и всё будет хорошо.
Она повернулась, посмотрела на него в упор.
— А ты пришел и сказал, что я — это мало.
Марк открыл рот, чтобы возразить, но Лена уже не слушала. Она выскребла ризотто в мусорку, поставила тарелку в раковину и пошла в спальню. У двери остановилась.
— Я подумаю, — сказала она. – Но не потому что согласна, а потому что хочу понять, за кого я выходила замуж и куда этот человек делся.
Она закрыла за собой дверь. Марк остался один на кухне. Он смотрел на пустую тарелку в раковине, на остывшую сковороду, на недопитый виски. В груди свербело: не то совесть, не то раздражение.
Почему она всё усложняет? Почему не может просто принять? Он же не уходит. Он остается. Он любит.
Он сидел на кухне и смотрел на пустую тарелку. Она спросила тогда, знает ли он уже, с кем пойдёт. Конечно, он знает, но не скажет ей. По крайней мере не сейчас. Скажет потом, когда она привыкнет к мысли. Он просто хотел поговорить, предложить, а она сразу в штыки. «Ты читаешь по бумажке» , — сказала так, будто он готовился. Ну да, готовился. Месяцами думал, как подойти, чтобы не ранить. И что в итоге? Она всё равно плачет, обвиняет, не хочет слышать.
Марк налил ещё виски. Вспомнил её глаза, когда она спросила: «А если я встречу кого-то? Если полюблю?» Глупый вопрос. Они же договариваются: только секс, без чувств. Она просто хочет сделать ему больно, вот и всё.