Но я снова не послушала. Действительно, зачем?
Конечно, я стараюсь никому не показывать то, что сидит внутри. Смотрю в пол и тупо
выполняю команду отца Яны.
Подруга тоже выполняет, только предварительно закатив глаза.
В кухне оказываемся первыми.
Яна моего состояния не замечает. Вижу, как горят ее глаза, и как она взвинчена. Для
нее сейчас тоже происходит волнительный момент, и я молю Бога, чтобы подруга не
узнала о моей случайной связи с ее отцом. Надеюсь, он не настолько глуп, чтобы
вывалить сейчас все это.
Подсознание все равно стремится зацепиться за что-то хорошее.
Но чего хорошего может быть в моей ситуации?
– Видела? – выпаливает Яна, когда мы ненадолго остаемся наедине. – Шлюхи все-таки
есть! Я бы каждую такую суку придушила!
Сникаю.
Боже… это ужасно.
Тамерлан тоже заходит в кухню. Сразу же заполняет все своей аурой.
Усаживается напротив нас за стол, и от этой близости становится дурно.
Совершаю глубокий вдох. Нужно как-то перебороть страх. Только бы пережить этот вечер,
а потом… потом мне придется уехать. Не смогу так.
Возникает пауза. Тамерлан рассматривает нас с Яной. О чем-то задумывается.
Подруга складывает руки за груди в замок, всем своим видом транслируя недовольство.
Только сейчас замечаю, что они похожи. И как сразу не заметила?!
Хотя, когда мне было замечать?
Все произошло так быстро. Тамерлан набросился на меня, словно дикий голодный хищник.
Фух… становится жарко от воспоминаний и очень стыдно. Краска приливает к лицу.
Я хочу не думать, не вспоминать, но люди не умеют контролировать воспоминания. Не в
силах просто взять и вырвать что-то из своего сознания. Но я бы, честно, сделала это
с огромным удовольствием.
Тамерлан поджимает губы. И я невольно вспоминаю, как они двигались на моих. Как все
нутро переворачивалось в этот момент. Как хрипло этот мужчина стонал, раз за разом
погружаясь меня.
Чувствую себя грязной. Испорченной. И теперь уже точно никогда себя не прощу.
– Прошу прощения, что не встретил. У меня были дела, – признается мужчина.
Гляжу на него с удивлением. Странно видеть извинения от такого медведя, у которого от
человеческого только облик.
– Да мы видим, какие дела у тебя были, – язвительно хмыкает Яна.