Я знаю, какое идеальное тело прячется под футболкой у этого мужчины и каким обжигающе
горчим оно может быть!
И я снова не могу понять это чувство. Почему вместо ненависти и презрения воспринимаю
все иначе, будто была даже не против тогда.
В сауне.
Там трахают только шлюх.
И я так гадко сейчас себя чувствую, что ком к горлу подкатывает.
Тамерлан же больше не смотрит на меня, и я в глубине души надеюсь, что не узнал.
Сколько у него было таких девочек, попробуй упомни каждую.
Даже сейчас он с другой. С высокой грудастой блондинкой.
– Может, нам уйти, папуль?! Позвонишь, как развлечешься! Мы понятливые, да Мил?! –
продолжает дерзить и плеваться ядом моя подруга.
– Послушай, Яна… – вздыхает Тамерлан. Он явно был не готов увидеть в своей квартире
такое. Мужчина, наконец, застегивает ремень. – Я совсем забыл, что ты приезжаешь
сегодня.
– Мы приехали вчера. Наверное, нам еще повезло, что твой водитель оказался не таким
забывчивым?
– Ты хочешь, чтобы я извинился?
Извинился? Удивительно. Уверена, если услышу сейчас извинение из уст этого мужчины,
мой мир больше никогда не будет прежним.
– Для начала я бы хотела, чтобы эта шкура свалила.
На секунду воспринимаю слова подруги на себя. Кажется, будто она знает все с самого
начала, и все это представление – такая вот своеобразная, но очень болезненная форма
мести.
Как будто сейчас Яна повернется в мою сторону и скажет: «Ты что не слышала, шкура?
Вали давай! Будешь знать, как с чужими отцами спать!».
Но Тамерлан поворачивается к блондинке и холодно бросает:
– На выход.
– Ты правда пойдешь на поводу у каких-то сучек малолетних? – взвизгивает та.
– Когда досчитаю до трех, чтобы тебя тут не было. Раз…
Девица фыркает, но все же обращается в сторону двери. А я наблюдаю за Тамерланом и
понимаю, ему непросто дается такое вот поведение. Вряд ли он позволяет людям так с
собой разговаривать. И, по-моему, Яна ходит по очень тонкому льду.
– А вы вернулись в кухню.
Голос Тамерлана все еще звучит жестко.
– Обе.
Когда он переводит взгляд в мою сторону, у меня снова останавливается сердце.
Мила
Не передать словами то, что я сейчас чувствую. Все тело сковано от напряжения, и я
даже ощущаю ломоту в мышцах.
Не зря шестое чувство вопило. Не зря.