— Ммм, а вот это… Уже не иллюзия, — он сделал легкий, почти неприличный вдох, приблизившись к моей шее. — Ваш аромат… Легкий. Цветочный. Словно чистота. Вот он – реальный. Как и.. ты.
Он не просто сказал это. Он вдохнул его. Вдохнул меня. И в этот момент между нами проскочила та самая искра: ослепительная, жгучая, мгновенная. Химия, которую не объяснить. Мне показалось, что время остановилось.
Он выпрямился, еще раз окинул меня пронзительным взглядом, полным нескрываемого интереса, и… ушел. Просто развернулся и растворился в толпе, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем и смесью восторга и досады. Я смотрела ему вслед, кусая губы, и думала: «Вот черт… Ушел, даже имени не спросил».
А потом… спустя три недели моя мама, Ирина Леонидовна Бельская, последняя из аристократичного, но безнадежно обедневшего рода, сияла, как новогодняя елка. Она устроила для меня сюрприз в гостиной нашей родовой усадьбы, которая, как я вскоре узнала, уже была выставлена на продажу.
— Мира, дорогая! Познакомься, это Виктор Сергеевич Штерн. Мой будущий муж.
Мир рухнул. Просто взял и разлетелся на миллион острых осколков. Он стоял там, все такой же безупречный и холодный, и смотрел на меня незнакомым, отстраненным взглядом. И я все поняла. Слишком все поняла.
Та «случайная» встреча на конференции… Она не была случайной. Его взгляд, который я приняла за молниеносное взаимное притяжение, был всего лишь поиском цели. Оценкой. Разведкой. А теперь он смотрел на меня не как на постороннюю, а как на часть сделки, которую только что заключил с моей матерью. Я была разменной монетой в их игре, и это осознание жгло сильнее любого унижения.
А может, та искра и была настоящей? Но он, прагматик до кончиков пальцев, просто задавил ее в себе, увидев в моей матери более выгодную инвестицию. И это было еще большим предательством. А я, глупая, приняла циничный расчет за искру страсти.
И я.. я была всего лишь помехой. Неудобным довеском, который мешался под ногами на пороге их новой жизни. Нашу усадьбу продавали: так мать вносила свою долю в этот брак, последний козырь из колоды обедневшей аристократки.
Ее фамилия, ее связи открывали ему двери, в которые не стучались даже его деньги. А мне, студентке-бюджетнице, было просто некуда вернуться после летней сессии. Мать, освобождая территорию для своей новой жизни, даже не подумала, где я буду жить.
И, возможно, именно Виктор, чувствуя опасность того влечения, что проскочило между нами, настоял на моем «добровольном» переезде. Он финансировал мою съемную квартиру. Для них это была логичная сделка: убрать потенциальную проблему. Для меня – изгнание.