«А всего-то надо было воспользоваться резервным образцом половозрелого мужчины!:)))) » — писала мне Анна.
«Думаю, в данном случае это не сильно бы помогло. На пост он был избран как лидер христианской партии, так что электорат бы все равно бурлил говнами. Жена, вероятно, точно так же подала бы на церковный развод, потому что замуж она выходила за другого человека с другим ДНК, а этот мало того, что чужой, так еще и великий грешник, ну и все такое.»
«Ну, зато он мог бы по крайней мере выпить в баре. С горя.»
«А вот это верно!: D Теперь ему еще долго не продадут…»
Мысль об этом Деревянкине согревала меня весь день. И самое смешное в этой истории было то, что она действительно казалась мне смешной. Мне! Парню, обросшему бородой, в дырявых носках и с пропиской в тюремном рифте. Вот уж правда обхохочешься.
Иногда ко мне приходил длинноносый. Жалобно смотрел на остатки потрошеной птицы или длинноухого, на крупные кости, которые я всегда вырезал, чтобы потом еда меньше места занимала в рюкзаке. Ложился в отдалении и терпеливо ждал, пока я подзову его. Сжирал все вкусное, одаривал на прощанье благодарным взглядом и уходил, чтобы опять вернуться через день-два.
Но все это было ерундой бытового уровня по сравнению с двумя настоящими проблемами, которые я, как ни старался, пока что никак не мог решить.
Первое — я никак не мог найти следов Данилевского. Изучал с расстояния мелкие стоянки и большие лагеря, но никого, похожего на Яна, не увидел. Время от времени я специально выманивал на себя кого-нибудь из местных — с этим проблем не было, большинство сразу радостно бежали меня убивать, стоило только показать, что я один, а за плечами имеется полный рюкзак. Но допросы с пристрастием тоже никакого результата не дали. Зато, правда, я узнал местный политический и экономический расклад: названия и особенности самых больших группировок, или «старших», территориальное расположение их «баз», особенности социального положения «атаманов», «бойцов», «телят» и местных евнухов, которых именовали «бабами». Про совсем мелкие банды новичков, которых прикармливали старшие на случай лютой зимы, называя между собой «мясом» и используя соответственно. Про устоявшиеся и уважаемые банды со статусом «мелкашей», имеющие официальный доступ к главной кормушке. И про то, что заключенные от этой самой кормушки никогда не уходят далеко, чтобы не потерять своего статуса и, как следствие, права на свой процент ресурсов. Так что они годами толклись на довольно небольшом пятачке вокруг разлома, разграничив зоны влияния и время от времени их друг у друга оспаривая.