Золушка в кровавых башмаках
Огонь весело разгорался, набирал силу, потрескивая и пощелкивая ветками, подброшенными на старые угли. Разложенные вокруг кострища сырые чурбаки заметно парили. В сером небе кружилось какое-то подобие снежинок — мелкая противная крошка, легко перекатывающаяся в траве от каждого порыва ветра, как шарики пенопласта.
Лагерь Зоркого жил своей жизнью.
Гирлянда одинаковых форменных трусов, отличавшихся только размером, трепалась на ветру. Броня, Коротыш и Сева возились с оружием. Лось и Малой поправляли упавший ночью тент над столом. Неподалеку от них Локи с видимым удовольствием разделывал тушу молодого оленя, которого спозаранку удалось завалить Джонни, самому старшему члену группы.
Старшему не в смысле звания, а по возрасту. Этот неказистый с виду человек, покрытый шрамами с головы до ног, двадцать лет состоял в легендарной банде Опричников. А когда ее вырезали, попал в плен и еще десять лет сидел на цепи у Черного Майка. Тому доставляло особое удовольствие показывать всем бывшего Опричника как особый трофей своей группы. И делал это до тех пор, пока однажды ночью Джонни, наконец-то, не удалось освободиться и отомстить. Он удавил Майка, перестрелял треть лагеря и сбежал.
Тогда-то его и нашел Зоркий. Не пожалел антибиотиков и бинтов, подобрал и выходил. И взамен получил в верные сотоварищи одного из самых опытных обитателей этой бездонной тюрьмы.
Сейчас Джонни делал вид, будто ему очень нравится пить чай на этом холоде. Впрочем, как и все остальные.
Потому что на территории находились чужаки.
Сам Виктор Зоркий грел ботинки у костра в центре лагеря, разглядывая прозрачную пластиковую коробочку с большой ампулой внутри. Содержимое ампулы цветом напоминало подсохшую кровь.
Присадка 4-А. Товар, который здесь днем с огнем не сыщешь, и за который Берсам пришлось немало заплатить.
Их курьеры с удовольствием перебирали свои новые стволы и боеприпасы, пересчитывая все до патрона.
Наконец, их предводитель, костлявый детина по кличке Щербатый, светловолосый и со шрамом через губу, закрыл крышку ящика и подошел к костру.
— Ну что, все как договаривались, без базара, — усмехнулся Щербатый, оглядывая лагерь. Его взгляд скользнул по Броне, чистящему затвор. По Лосю, расправляющему брезент для тента. По неподвижной, как изваяние, фигуре Джонни, сидящего возле палатки с кружкой в руках. — Лагерь у тебя уютный, надо сказать. Слабовато, конечно, с точки зрения обороны. Холм слишком открытый. Но когда врагов нет, и бояться нечего, верно? — широко улыбнулся он.