На фоне черного неба и очертаний древнего храма эти белые хлопья казались по-настоящему сказочными.
И в этот момент к нам из темноты подскочила какая-то блогерша с перекошенным от шока лицом.
— Смотрите! Это же Ян Данилевский!..
Ее голос прозвучал, как сигнальный хлопок на беговой дорожке. Потому что в ту же секунду со всех сторон к нам устремились представители прессы.
— Сохраняем торжественный вид, но не торопимся, пусть успеют нас снять со всех ракурсов, — вполголоса подсказал мне Ян. — А теперь поворачиваемся к последней машине. Неторопливо и синхронно…
Мы обернулись.
Двери лимузина открылись, и охрана оттуда вынесла на руках большое инвалидное кресло, в котором сидел легендарный патриарх Биосада Антон Львович Свиридов.
Ради того, что должно было произойти сегодня, он оставил свое уединение, и, накачанный стимуляторами, рискуя здоровьем прилетел в Петербург. Его руки были опущены на колени и деликатно прикрыты мягким светлым пледом, под которым скрывалась целая система капельниц, гримеры постарались придать его лицу более живой и здоровый вид.
Блогеры ахнули. Заметались между нами и Антоном Львовичем, задыхаясь от вопросов и распирающего любопытства.
Но никаких комментариев им никто не дал.
Мы подошли к Антону Львовичу. И вместе с ним под прицелом множества камер двинулись к входу в отель.
Когда тяжелые дубовые двери распахнулись, в зале царила монотонная речь докладчика — представителя «ТрансУралЛогистики», зачитывающего отчет о прогнозируемых расходах на охрану и доставку эвакуированных заключенных, если их переправлять в уральский тюремный блок. Его голос, скучающий и монотонный, был единственным звуком в почтительном молчании.
Зал заседаний отеля «Гранд Исаакий» был выдержан в стиле имперского ампира: высокий потолок с лепниной и хрустальными люстрами, стены, обшитые темным дубом, и длинный стол в форме подковы, покрытый бордовым сукном. Воздух был густ от запаха дорогой кожи, парфюма, старого дерева и скрытого напряжения.
Первыми вошли охранники «Биосада», расступившись по обе стороны от входа.
И в этот миг тишина стала иной — натянутой, как струна.
В проеме показалась фигура Антона Львовича Свиридова в инвалидном кресле. Свет люстр упал на его восковое суровое лицо, на складки светлого пледа. Легенда, призрак, живой миф корпоративного мира, которого не видели на публике десятилетия. За его спиной, по левую руку, встал Николай Свиридов — темная, почти монашеская тень с непроницаемым взглядом. По правую — Ян Данилевский и я.
Волна ошеломленного вздоха прокатилась по залу.